Спасти своего врага

Он был так прекрасно сложен, что я едва успевала сглатывать слюну. Широкие плечи, развитые грудные мышцы, шесть кубиков пресса, разделенные продольной ложбинкой, аккуратная ямка пупка. За время рабства Альв похудел, и на вдохе под кожей угадывались полоски ребер. Талия у него была узкая и переходила в такие же узкие бедра без какого-либо изгиба. И ноги не колесом, как у большинства мужчин, а длинные, ровные, с рельефом мускулов. А между ними… ох, как сочно!

К сожалению, полюбоваться как следует мне не дали. Выпутавшись из штанов, Альв прикрыл стратегическое место ладонью.

Но все богатство не спрячешь, кое-что бесстыдно выглядывало из-под его руки.

Перешагнув деревянный бортик, Альв растерянно замер по колено в воде, не зная, куда пристроить свой упругий зад, затем кое-как уселся в ванне напротив меня. С тихим плеском я тотчас скользнула ему на грудь.

— Ты уверена, что… — он судорожно сглотнул, обнимая меня за плечи. — До свадьбы…

— Тш-ш-ш, — я прижала палец к его губам, а другой рукой нырнула под воду.

Альв дернулся, застонав.

— Что ты… — он неуклюже завозился подо мной, отчего поднялась волна, и я услышала шум воды, хлынувшей на пол.

Двигая кулаком, я целовала шею жениха, его острый подбородок, гладкие щеки. Альв слабо протестовал, но не пытался меня оттолкнуть. Наоборот! Притягивал ближе, выгибал горло, подставляясь под мои губы, качал бедрами навстречу ласкающей руке.

— Хель, что ты творишь? Хель…

Жмурясь от удовольствия, он выгнулся подо мной и откинул голову на край ванны.

Вздрогнул всем телом, стоило сжать пальцы крепче. Зашипел сквозь зубы, чтобы не оглушить меня своим стоном. Дразнить его было изысканным наслаждением.

Когда я расслабляла руку, Альв неосознанно начинал подбрасывать бедра вверх, словно намекая, чтобы его приласкали жестче. Если замедлялась, издавал жалобные, умоляющие звуки. Ускорялась — загнанно дышал и цеплялся пальцами за борта купели.

— Хель! Проклятье… Хель…

А еще ругался на эльфийском. Отрывисто, с чувством, не открывая глаз.

Я, конечно, не понимала ни слова, но догадывалась, что словечки из его рта вылетают грязные.

— Хель, стой, я… Да погоди же ты!

Его тело напряглось, будто тетива лука перед выстрелом.

Альв был весь красный. Весь. Лицо, шея, кончики ушей. Его грудь тяжело вздымалась и опадала. В глазах застыло ошеломленно-мечтательное выражение. Выглядел мой жених пристукнутым. Так, будто его ударили по голове чем-то тяжелым или дали понюхать концентрированного любовного зелья.