Спасти своего врага

Вместо этого мои пальцы сомкнулись на запястье его руки — той руки, в которой он держал эту самую мочалку.

— Что… что ты делаешь?

С хитрой улыбкой я потянула его ладонь под воду.

Альв задержал дыхание. Его глаза расширились, зрачки затопили всю радужку.

Под его взглядом, жадно-растерянным, я откинулась в ванне и опустила его руку с мочалкой себе на грудь над поверхностью воды.

Сглотнув, Альв присел на бортик и свободной рукой вцепился в него аж до белых костяшек пальцев. Словно зачарованный, он провел мочалкой вниз, по груди к животу.

Затем вверх, обратно к ключицам. Бугор в его штанах вырос еще больше.

Сначала Альв вел себя неуверенно, но постепенно вошел во вкус, и неуклюжее мытье превратилось в замаскированную ласку. Он притворялся, что мочалка слишком мелкая для его широкой ладони и поэтому он то и дело задевает пальцами мою кожу. Совершенно случайно. Без какого-либо коварного умысла. Ну просто так получается. Пальцы длинные, а мочалка в руке малюсенькая.

Наблюдая за его притворством, я посмеивалась про себя, и в то же время каждое такое осторожное, мимолетное касание наполняло меня истомой, сладким и тягучим, как мед, желанием.

Первое время жених решался трогать только мои плечи, живот и меж грудями, затем осмелел и якобы нечаянно зацепил пальцем сосок. Когда он сделал это в первый раз, то весь затрепетал, судорожно втянув ноздрями воздух. Затем бросил на меня быстрый пытливый взгляд, проверяя, не сержусь ли, сошла ли ему эта шалость с рук. Убедившись, что сошла, Альв воодушевился.

В его глазах загорелось предвкушение. С этого момента, намыливая меня, он особое внимание уделял груди, при всяком удобном случае радуя себя и меня якобы случайным прикосновением к самой чувствительной ее части.

И все равно украдкой поглядывал на меня из-под ресниц, желая убедиться, что не переступает границы дозволенного.

Наивный. Отныне запретов нет.

Разнеженная, я краем глаза замечала, что возбуждение причиняет Альву неудобства. Он постоянно ерзал на бортике ванны, пытаясь усесться поудобнее, и незаметно поправлял ставшие слишком тесными штаны.

Пожалуй, пришло время ускорить момент, когда он их снимет и выпустит пережатого дружка на волю.

— Ну все, хватит, ты сейчас дырку протрешь в моей груди.

Я говорила с улыбкой, но Альв воспринял мои слова как упрек и тотчас убрал от меня руку. Вид у него стал унылый. С тоской во взгляде он покосился на мою грудь в хлопьях пены, словно его лишили любимой игрушки.