Спасти своего врага

Он вообразил, как лежит, привязанный за руки и за ноги к кушетке, в каком-нибудь мрачном подвале и над ним склоняется безумный колдун с ножом.

Это жуткое видение помогло ему вырваться из черного болота, в котором он увяз. Альв распахнул глаза. Страх придал ему сил, поэтому в следующую секунду он сел, жадно хватая губами воздух, как ныряльщик после слишком долгого погружения. Будто и впрямь едва не утонул в глубоком темном море под названием обморок.

— Я… не… болен, — спешно выдохнул Альв, пока его не отвели за конюшни или в рабочий кабинет лекаря-убийцы.

Хель была очень бледной, ее глаза лихорадочно блестели, более яркие, чем обычно.

— Ты очнулся! — воскликнула она и вдруг пошатнулась в приступе слабости.

— Что с вами, кирнари? — шагнул к ней брюнет с тонкими усиками и аккуратной бородкой в форме остроконечного клина. — Вам плохо?

— Нет-нет, — Хель оперлась ладонью о стену и коснулась лба, будто внезапно почувствовав жар. — Все хорошо.

Она снова посмотрела на Альва.

— Ответь. Ты страдаешь каким-то недугом? Можешь рассказать, что с тобой случилось?

Только сейчас Альв заметил, что сидит на диване в гостиной, куда его перенесли во время обморока.

— Никакой падучей болезни у меня нет. Я абсолютно здоров.

— Он врет, моя кирнари, — перебил его мерзкий тип с бородкой. — Любой раб будет отрицать, что болен, ибо не хочет расставаться со своими мужскими органами. Падучих надо оскоплять, чтобы не могли размножаться и передавать свой недуг дальше.

Будь его воля, Альв схватил бы эту кровожадную тварь за волосы и впечатал бы холеным лицом в стену так, чтобы нос хрустнул и по каменной кладке размазались розовые сопли. Гаденыш смотрел на Альва как на свою собственность, словно тот уже лежал перед ним на операционном столе, готовый быть выпотрошенным.

— Если он болен, его надо лечить, — заявила Хель, тоном нетерпящим возражений, и Альва захлестнул острый приступ благодарности. Все-таки его бывшая невеста очень добрая девушка!

— Но, кирнари… — не сдавался бородатый садист.

— Я всё сказала! — отрезала Хель и потерла горло, словно ощутив в нем боль или першение.

Альву показалось, что его защитница простыла, а еще ему в голову пришла странная и нелепая мысль: Хель выглядела так, будто ей неудобно в собственном теле. Она то и дело переступала с ноги на ногу, неловко поводила плечами, щупала лоб и шею.

— Вы свободны, — махнула она в сторону двери, выставляя лекаря вон.