Если всё пройдёт, как наметил, ты не только нас озолотишь, но и себе найдёшь хорошего покровителя.
Бам! Дверь захлопывается. Не успела даже возразить. В комнате нет окон, только одна дверь и та, крепкая, сколько в неё не билась, она даже не дрогнула. Из дуба что ли? Сорвала голос и сломала ногти, пытаясь докричаться, позвать помощь, или выцарапать себе лаз.
Бес-по-лез-но!
Меня сегодня продадут, какому-то зажравшемуся миллионеру и извращенцу. И не известно, какие у него пристрастия.
Как такое может быть?!..
— Вова… — шепчу едва слышно и начинаю рыдать.
— Спаси меня, пожалуйста, — обхватываю себя за плечи руками, раскачиваясь, повторяя имя мужчины, как заклинание. — Вова. Вова. Вова…
Он обязательно меня вытащит, я в этом уверена. Надо только немного подождать.
От моих причитаний отвлекают голоса, раздающиеся из соседней комнаты. Стены здесь тонкие, поэтому всё очень хорошо слышно.
* * *— Вадь, я так не могу, — девушка плакала навзрыд, её голос мне показался совсем детский. Там, что девочка-подросток?… — Я тебя люблю! Я с тобой хотела в первый раз.
— Рыбонька моя, я тоже тебя… Ты пойми, они меня убьют, если ты не согласишься. Я очень много им должен. У нас всё будет, но потом, что тебе стоит один раз потерпеть. Может тебе даже понравится!
— Как ты можешь вообще такое говорить? Зачем, ты вообще взял столько денег?"
"— Я же тебе говорил, — смягчил он голос, на более теплый, — у меня болеет маленькая сестрёнка, ей была нужна дорогостоящая операция. Срочно! Вот я и занял. Думал быстро смогу отдать, но они поставили меня на счётчик, проценты, капают каждый день, — возникла тишина.
— Ты, наверное, права! Да, рыбка, ты права. Сам занимал, сам должен со всем разобраться. Не по-мужски это, за женскую юбку прятаться. Пусть делают со мной, что хотят, — начал храбриться, — сейчас же пойду к ним и скажу: ""Нет у меня денег. Хотите убивайте, хотите на органы разбирайте!"". Эл, ты только моим потом расскажи, что случилось, — начал театрально шмыгать носом. Даже за стеной было понятно, что ломает парень комедию, пытаясь уговорить девушку.
— Сестрёнке, Машеньке передай, что Вадик её очень любил, — скрипнула кровать, — пусть выздоравливает. Чтоб я на том свете, знал, что не зря всё было. Прощай, Рыбонька моя.
— Нет, Вадь, не надо. Я пойду.
— Правда?! Правда!.. — послышалось довольный голос и чмоканье. — Спасибо тебе. Ты потом всё забудешь, обещаю тебе. Вот мы потом заживём, я познакомлю тебя со своей мамой и сестрой. Ты им обязательно понравиться, вот увидишь.
