В Щёкино к машине, в которой ехали Гудзенко, Ануфриев, Паперник и другие, подошёл старик, попросил закурить. Одет он был в лохмотья из овчины, в глазах – оцепенение. Посетовал, что немцы забрали всё.
– Сначала стали отбирать коров, потом свиней, потом за хлеб взялись. Полы во всех домах выдрали на блиндажи. А ведь кругом лес. Так нет же, за полы взялись. Курятину любили, ух как! Как курицу увидят, так цоп её – и в котелок. Водки достанут и лопают…
Сколько таких историй выслушали бойцы, ещё не доехав до пункта назначения.
Каждый из них буквально зверел при одной мысли о встрече с выродками, гордо именующими себя представителями арийской расы.
Наконец прибыли в Козельск. Город встретил скоплением машин на вокзале и масштабными разрушениями. Следов пожаров не наблюдалось, и это было странно.
После небольшой передышки направились в сторону Сухиничей. Однако дальше двигаться колонной стало небезопасно – усилились налёты немецкой авиации. Ведущие к фронту дороги обстреливались почти непрерывно, поэтому сначала расстояние между машинами увеличили до 500 метров, а потом и вовсе высадили бойцов.
Оставшийся путь им предстояло проделать на лыжах.
При высадке из машин выяснилось, что один из лыжников забыл маскхалат. Это было ЧП. Продолжать путь с отрядом он уже не мог, поскольку демаскировал подразделение. Горе-воину предстояло вернуться в расположение бригады, где его, скорее всего, ждал суд военного трибунала. Никто ни в ком до конца не был уверен: а вдруг боец умышленно оставил средство маскировки? Могло быть и такое.
Чем закончилась история с нерадивым военнослужащим, Женя Ануфриев так и не узнал.
При подходе к деревне Рядики лыжники обратили внимание на странное скопление вооружённых людей. Приняв меры предосторожности, провели разведку, результаты которой вызвали общий восторг: подозрительными людьми оказались бойцы отряда Дмитрия Медведева, возвращавшиеся в Москву после четырёхмесячного пребывания во вражеском тылу.
Взаимной радости однополчан не было предела. Да и сама встреча носила обоюдовыгодный характер. Одни соскучились по невраждебной обстановке, широкому кругу общения, нормальным условиям быта; другие как можно больше хотели узнать о премудростях ведения партизанской войны. Для готовившихся перейти линию фронта со специальным заданием это общение стало своеобразным ликбезом."
"Расположившись в избах, омсбоновцы до ночи делились впечатлениями.
