Очнувшаяся от обморока мать бросилась в огонь и вытащила из него дочь. Гитлеровцы забили мать прикладами, а дочь застрелили. Потом обеих бросили в огонь.
Убийство детей для подонков тоже являлось своеобразной забавой. Малышей и подростков привязывали к деревьям и устраивали живой тир. 12-летнего Володю Ткачёва изрешетили пулями, открыв по нему стрельбу из автоматов. После этого, войдя в раж, головорезы открыли беспорядочную стрельбу по окнам домов. В другой деревне фашисты убили двухлетнего ребёнка за то, что своим плачем он мешал им спать.
В другом месте за это же немецкий офицер убил младенца, размозжив его голову о стену.
Конечно же, особые зверства применялись к пленным бойцам Красной армии. Им выкалывали глаза, отрезали носы, уши, раздевали донага на морозе, обливая водой, превращая в замёрзшие статуи. После ухода немцев местные жители находили окоченевшие трупы советских солдат – раздетых, обезображенных, со вспоротыми животами, разможжёнными головами… Одного из раненых красноармейцев немцы привязали к двум танкам и разорвали на части.
«Уничтожь в себе жалость и сострадание, – говорилось в фашистской памятке солдату, – убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, – убивай, этим ты спасёшь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семье и прославишься в веках».
Сотни изнасилованных женщин и девушек, невинно убитых стариков и детей, замученных пленных красноармейцев, тысячи сожжённых домов – такой кровавый след оставили изверги, хозяйничая на чужой земле.
Для убывающих в немецкий тыл услышанное стало суровой школой ненависти.
Колонна, миновав Московскую область, углубилась в Тульскую. Саму Тулу застали более или менее целой.
На выезде из города за машинами побежали местные мальчишки. Пришлось остановиться. Дали им кое-что из сухпайков, расспрашивали о недавних событиях. Было очень холодно. Один пацан обратил внимание, что Гудзенко, оставивший в кузове рукавицы, дышит на руки, пытаясь их согреть.
– Дяденька! А ты руки сунь в рукава. Теплее, чем в варежках, будет, – посоветовал пацан. Многие потом воспользовались этим советом видавшего виды подростка.
За Тулой глазам проезжающих предстал снежный пустырь, посреди которого торчали две трубы.
– На этом месте посёлок был с красивыми домиками, – с горечью сказал туляк Женя Дешин.
Сровняв с землёй посёлок, немцы не смогли взорвать только трубы – так крепко они были построены.
