Камера развернулась и «наехала» на задние ряды, показывая Рому и Гену.
– Хватит, – кивнул Витя.
– Спасибо, Лиза, – поблагодарил Иванов. – Если можно, скажи, пусть поменьше ходят – у нас тут все слышно.
Панель погасла.
В зале появился высокий курчавый товарищ с длинным вислым носом и, сердито хмурясь, показал Вите часы.
– Эфир через три минуты, – Витя щелкнул ногтем по циферблату своих часов. – Наверху у нас представители тридцати восьми компаний: двадцать две наших и шестнадцать импортных.
Тема конференции: «Белая» смерть на службе у серых кардиналов России»…
– Сука ты, Витя, – свистящим шепотом протянул Иосиф. – Ты даже не представляешь, какая же ты сука…
– Да я в курсе… Ну так что, будем работать, или я пошел наверх?
– Будем, – хрипло пробурчал Номер Один, возвращаясь на свое место.
– Хорошо, – Витя махнул рукой. – Заходи!
В зал просочились пять съемочных групп и заняли свои места у камер.
Гости вернулись за стол, сидели тихо, не рефлектировали. То ли на эмоции уже сил не осталось, то ли, в самом деле, были настолько потрясены открывающимися перспективами, что буквально дар речи потеряли.
– А ты не подумал… Гхм-кхм… – Номер Один натужно прокашлялся, залпом махнул стакан воды и ткнул пальцем в потолок: – Не подумал, что с тобой будет после этого?
– Подумал, – спокойно ответил Витя. – Но на прощанье я бы вас так г… облил, до конца жизни не отстирались бы.
– Да, способный мальчуган… – Номер Один с беспокойством посмотрел на часы, покосился на камеры и, взяв свой порванный пополам листок, попросил: – Слушай… Ну давай хотя бы цифры уберем. Пусть будет – «содержатся компрометирующие меня материалы» без размеров и цифр – разве этого недостаточно?
– Держите, – Витя толкнул по полированной столешнице целый листок с текстом.
– Убирать ничего не будем – читать как есть. И поправьте галстук: вы будете выступать первым, сразу после моего вступительного слова.
Долговязый товарищ с вислым носом поднял руки, показал пальцами нули и дал отмашку.
Эфир.
Все, хватит болтать: пусть теперь говорит Витя и наши высокопоставленные гости. Может быть, договорятся до чего-нибудь хорошего…
И тогда никому больше не придется умирать."
