Спеши любить

Болезнь продолжала прогрессировать; к марту процесс ускорился. Джейми принимала много лекарств и из-за расстройства желудка почти не могла есть. Она слабела; судя по всему, Джейми предстояло лечь в больницу, хотела она этого или нет.

И здесь на сцену выступили мои родители.

Отец спешно вернулся из Вашингтона, хотя сессия конгресса еще не окончилась. Видимо, мать позвонила ему и предупредила, что если он не приедет немедленно, то может оставаться в Вашингтоне навсегда. Узнав о случившемся, отец решил, что Хегберт никогда не примет от него помощи.

– Твоя родня и все, что было в прошлом, здесь вообще ни при чем, – возразила мать. – Дело касается нашего сына. Он влюбился в девушку, которая нуждается в помощи. И ты найдешь способ ей помочь.

Не знаю, что отец сказал Хегберту, что пообещал и чего ему это стоило. Знаю лишь, что вскоре Джейми привезли все необходимые лекарства и дорогостоящее оборудование; за ней круглосуточно присматривали две сиделки, и несколько раз в день ее навещал врач.

В тот день я впервые в жизни плакал на плече у отца.

– Ты о чем-нибудь жалеешь? – спросил я. Джейми лежала в постели, по трубочке к ней в кровь поступало лекарство. Лицо у нее было бледное, тело – легче перышка. Она едва могла ходить, и то лишь с посторонней помощью.

– Все мы о чем-нибудь жалеем, Лэндон, – сказала Джейми. – Я прожила прекрасную жизнь.

– Как ты можешь так говорить? – воскликнул я, не в силах скрыть боль.

Джейми легонько сжала мою руку и ласково улыбнулась.

– Да, – сказала она, обводя глазами комнату, – могло быть и лучше.

Я засмеялся сквозь слезы и немедленно ощутил укол совести: мне ведь надлежало ее поддерживать, а не наоборот. Джейми продолжала:

– Я счастлива, Лэндон. Честное слово. У меня необыкновенный отец, который рассказал мне о Боге. И я делала для людей все, что могла. – Она помолчала и взглянула мне в глаза: – Я даже успела влюбиться и испытать взаимность.

Я поцеловал ее руку и прижал к своей щеке.

– Это несправедливо.

Джейми промолчала.

– Ты по-прежнему боишься? – спросил я.

– Да.

– Я тоже.

– Знаю. Прости.

– Могу что-нибудь сделать? – в отчаянии спросил я.

– Почитай мне.

Я кивнул, хотя и сомневался, что мне удастся дочитать страницу до конца не разрыдавшись.

Господи, вразуми меня!

* * *– Мама… – сказал я вечером.

– Да?"

"Мы сидели на кушетке в маленькой комнате у камина.