Специалист

— Скажи мне, Дмитрий Иваныч, не хватит ли крови?

Автор молчал. Он сосредоточенно прикуривал новую сигарету от окурка. Он выглядел по-прежнему спокойным, только обострились черты лица и побелел шрам на щеке.

— Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, — сказал Андрей.

Автор наконец раскурил сигарету и ответил:

— Я за свои ошибки всегда плачу сам.

— Да погоди… Я ведь о нем справки навел. И во Пскове, и здесь, у нас. Перед тем, как сюда ехать, позвонил мужикам из убойного отдела… есть у меня там контакты. Рассказали мне про него.

И знаешь, что интересно? Что ваши, что наши… все, одним словом, считают, что долго он не проживет. Грохнут его обязательно. Крыша у него ментовская, но даже крыша готова от него отказаться. То ли в августе, то ли в сентябре он по пьянке на тачке влетел на автобусную остановку. А там два азера стояли… Один насмерть, другой в травму. Гондон этот сбежал и к своим ментам: спасите-помогите! Те его — нет слов! — отмазали…

— Правосудие! — торжественно произнес Автор.

— Брось, — сказал Андрей.

 — Не все менты ссученные… так вот, отмазали они его. Придумали баечку, что хоть он ехал на своей машине, да не по своей воле и не на своем месте… А был он захвачен в заложники злыми бандитами…

Автор чему-то горько ухмыльнулся.

— Ехал на заднем сиденье. Ну, этот наезд и смерть озера на тех бандитов и списали. Пока — живой. Но это не надолго, его обязательно грохнут. Не одни — так другие.

Автор посмотрел Андрею в глаза. Печально и строго.

— Ты знаешь, в чем наша главная ошибка? Обнорский пожал плечами: не знаю, мол.

— А в том, что мы все в России ждем, когда придет кто-то другой и сделает за нас. Извини за банальность.

Автор легко выскользнул из машины, но тут же вернулся.

— Да, — сказал он в приоткрытую дверь, кивая на рукопись, — а это может быть напечатано?

— Может, — сказал Андрей. — Может. Впервые за все время их знакомства он увидел нормальную улыбку на лице Автора. Странно, но длинный шрам нисколько ее не портил.

— До завтра не успеешь?

— Нет, — ответил Андрей.

Он чувствовал страшную усталость. — Нет, не успею… приходи послезавтра.

— Спасибо. Но послезавтра уже не смогу. Прощай.

Он ушел. Толстая пластиковая папка осталась лежать на сиденье. Обнорский устало откинулся на подголовник и прошептал:

— Она будет напечатана.

Сергей Круглов по кличке Профи вышел из больницы только в начале июля, спустя полтора месяца после нападения. Треть этого срока он провел в бессознательном или полубессознательном состоянии.