Специалист

Дело-то к осени, жить в доме без единого стекла скоро станет тяжко. Нашли подходящий подвал. Тоже, между прочим, непросто. Одни уже заняты такими же бездомными, другие — еще хуже — оккупируют по вечерам подростки. Эти — просто зверье! Особенно по отношению к бомжам, особенно когда подкурят или наглотаются какой дряни. Бывают жильцы нервные, чуть что — в милицию. Бывают подвалы, затопленные водой… как в нем жить? А зимовка-то долгая.

Ну, в общем, нашли. Не бог весть что, но… справили новоселье, обосновались…

Федор умирал.

Днем он промышлял на рынке около метро «Академическая». Дождь лил с самого утра, без просвета, без перерыва. Все складывалось неудачно. Из-за погоды торговля шла плохо, ларечникам рабочие руки не требовались. Оставались пустые бутылки, но и тут получалось хреновато.

…В большой ржавой урне Федор увидел сразу три пивные посудины — полторы тыщи. Нагнулся достать, и в ту секунду тяжелая дубинка обрушилась на спину. Раздался смех. Двое младших сержантов ППС весело смеялись, глядя, как бомж влетел мордой прямо в урну.

Здоровенный мордатый мент ударил бомжа беззлобно, несильно, но даже этого удара оказалось достаточно, чтобы хилый Федор крепко врезался грудью в металлический обод. В глазах потемнело, резкой болью перехватило грудь… Над головой смеялись. Он с трудом разогнулся, на лбу прилип окурок. Менты рассмеялись еще заливистей.

Те бутылки он все-таки забрал и «домой» вернулся не пустой. Пустому-то хоть совсем не приходи, Галька и так нахлебником зовет.

Добрел, принес и выпить, и кой-чего покусать. Выпили, привычно поругались. А к вечеру боль в груди стала невыносимой, поднялся жар. Даже Галька — а баба она вредная, наглая, — почувствовала неладное.

— Может тебе, Федька, того… врача? А? Спросила и сама знала, что глупость.

Какой врач поедет в подвал к бомжу? Такие чудаки бывают только в кино, но не в жизни. А уж жизнь-то Галька знает. Через час Федору стало еще хуже, периодически он терял сознание, бредил. К полуночи — с удара ментовской дубинки прошло семь часов — он уже не приходил в сознание.

(Младшие сержанты Бурчаков и Марченко в это время трахали в одном из ларьков молоденькую пьяную девицу.) Гальке стало страшно. Она вспомнила вдруг, как зло и беспощадно ругала Федьку. Иногда била. Если на опохмелку хватало только на одного — она всегда отбирала. Федор был неудачник даже в мире бомжей. Но все же они вместе прожили больше года. Почти семья… Это редкое явление.