Специалист

Когда она прошлой зимой болела, Федька доставал какие-то лекарства, принес банку малинового варенья. Выходил.

Она почувствовала, что в этой гребаной жизни на нее накатывает еще одна беда. Разве мало их было? За что же ты, добренький боженька, посылаешь еще? За что? Галька нащупала маленький крестик под грязным свитером. Этот крестик был единственным предметом из той жизни, где ее звали не Галька-Война, а Галина Васильевна. Тридцативосьмилетняя женщина (а на вид — все пятьдесят) в темном подвале заплакала от страха и одиночества.

— Сволочь ты, Федька, — сказала она. — Вот ты умрешь, а я что же? Я когда подыхать буду — хоть какая-нибудь сука по мне поплачет? Ох, господи! За что?

Бог молчал. Тускло светил огарок и хрипел Федор. В три часа ночи он затих. Заявлять властям о смерти бомжа-сожителя Галька не стала, не дура же. Запросто могут пришить дело. А чего? Самый реальный вариант поднять процент раскрываемости. На заказных не поднимешь, а тут совместное распитие, обширная гематома на груди, сломанное ребро.

Бери, нахер, эту бомжиху — и коли! Заодно можно еще пару глухарей или квартирных кражонок ей подвесить. Колись, блядь неподмытая!

…Обломком доски она выгребла в песке яму, затолкнула туда тело. Допила за упокой души остатки водки. Засыпала яму в полной темноте — свечной огарок догорел, а другого не было.

Когда пьяненькая Галька-Война уснула, к могиле Федора собрались крысы.

Пятнадцатисантиметровый слой рыхлого песка они преодолели быстро.

В квартире Котова Профи пробыл два часа Двадцать минут.

Целую вечность. За это время он понял, чем отличается спецдисциплина «Допрос» от реального допроса. Он вышел и плотно притворил за собой тяжеленную стальную дверь. Медленно двинулся вниз по лестнице, под мышкой он нес длинный предмет, обернутый красным шелком. Дождь на улице кончился, но Профи даже не заметил этого. Как пьяный он дошел до машины и уселся в холодное, выстуженное ветром с залива нутро, закурил. «Предмет» он бросил на заднее сиденье, шелк съехал и обнажил полированный приклад.

Впереди, метрах в ста, светился павильончик «24 часа». Профи пустил двигатель и подъехал туда. Это было не очень осторожно, точнее — глупо, но ничего поделать с собой он уже не мог. В магазинчике было тепло, играла музычка, витрина искрилась десятками бутылок алкоголя. Покупателей не было, негромко разговаривали кассирша и милиционер-охранник. Профи купил бутылку коньяка за восемьдесят тысяч, пластиковый стакан и пачку печенья.