Специалист

А, Ирина Гордеевна?

Завотделением Некрасова протянула:

— Да-а… неинтеллигентно…

А Насте Кругловой консультации были уже не нужны.

— Да ты куркуль, Теря! — весело сказал Боец, осматривая снаружи дом Тереха.

Двухэтажный кирпичный домина сиял оцинкованной крышей. Крепкий и щеголеватый, как и его хозяин. Дорожки выложены кирпичом. Ухоженные грядки, два больших парника. Пес на цепи заходится лаем на незнакомых.

— Дом как дом, — ответил Терех.

Он чувствовал себя крайне неуютно. Сам, по сути, привез домой бандитов.

Пока ехали до Грёмово — а ехали долго, четко соблюдая правила, — он не один раз раскаялся в том, что позволил втянуть себя в эту историю. Под мерный рокот тысячешестисоткубового движка, под болтовню захмелевшего Пини Терех все больше мрачнел. Иногда он начинал себя успокаивать. Плевать я на них хотел! Вот кончится дело — получу свои бабки и не увижу больше никогда этих бандитов. Получалось неубедительно… Здесь вход — рубль, выход — два. Паскудно было на душе, предчувствие беды не оставляло.

— Да ты куркуль, — подхватил вслед за Бойцом Пиня и пьяно захихикал.

Ни Болт, ни Серый не сказали ничего, осматривались внимательно.

— Сейчас тачку вашу в гараж загоним, — сказал Терех, — нечего ей тут светиться. Моя уж на улице переночует… Заткнись, дурак! — заорал на пса.

«БМВ» поставили в гараж. «Жигули» подогнали вплотную к крыльцу. Хозяйственный Терех отправился закрывать ворота, но Серый распорядился:

— Это потом. Сейчас перенесем в дом девок. Быстро. Открывай дом.

Непорядок, а незапертые ворота — страшный непорядок, Терех не терпел, однако не посмел возразить Серому и пошел отпирать стальную дверь дома.

Пиня сунулся в багажник «четверки».

— Ё-о-о, — раздался через несколько секунд его растерянный голос.

Было в нем что-то такое, что заставило замереть Тереха с ключом в руке, Бойца выплюнуть резинку, а Серого с Болтом оглянуться.

— Аб-зац. Она синяя… вся, — ответил Пиня совершенно трезвым голосом.

Впятером сгрудились у багажника. Маленькое тельце в ярком комбинезоне лежало на серой мешковине.

Лицо посинело. Казалось, оно принадлежит маленькой старушке.

Несколько секунд все молчали.

— Блядь! — нашел самое уместное слово Болт. — Кто, падлы, ее упаковывал? Отвечать придется — мокруха… вышла.

Терех смотрел на трупик остановившимся взглядом. Та мысль, та несуразность, что вертелась в черепе уже три часа, прорезалась наконец четко и страшно. Маленькая мертвая вестница смерти протянула к нему свои ручки.