Спецназ спешит на помощь

Бойко повысил голос — Какого х…я тебя принесло в соседнюю республику? Отвечай быстро и не задумываясь, а то я примусь за остальные твои пальцы!

Хрущев растеряно оглядел всех и жалобно простонал — Я выполняю приказ товарища Сталина! Что здесь происходит?

Бойко усмехнулся — Смена власти. Белоруссия отделяется и нами принято решение всех сторонников тирана Сталина немедленно поставить к стенке. Товарищ Пономаренко уже выступил по радио, призвав белорусскую компартию сплотиться и в республике введено военное положение.

Мы пригласим в республику всех сторонников товарища Троцкого и освободим Кремль от предателей мировой революции. Ты с нами, или против?

Все присутствующие при словах о Сталине как тиране переглянулись, а Цанава с удовольствием приготовился к продолжению спектакля. Унижение Кулика, а теперь и Хрущева позабавила наркома и тот едва сдерживался, что бы не захохотать в полный голос.

Методы подполковника Лаврентий Фомич оценил крайне высоко и собрался в дальнейшем их использовать в своей работе. Провокация похоже и тут удалась — Хрущев явно «поплыл», оглядываясь на присутствующих в поисках помощи — Это что, розыгрыш?

— Какой нах…й розыгрыш? — Бойко сделал страшное лицо, от него так и фонило агрессией и смертью. — Сегодня уже расстреляны Павлов и Кулик. Маршал прилетел ночью и отказался примкнуть к истинным патриотам.

Если хочешь, тебя сейчас отведут в подвал, где лежат их тела и твое станет третьим. Ты хочешь жить, гражданин Хрущев?

Никита Сергеевич закивал и Бойко протянул ему листок и карандаш — Тогда пиши заявление о приеме в новообразованную коммунистическую партию имени павшего борца за мировую революцию Троцкого. И обязательно укажи о преступлениях тирана Сталина.

Хрущев жалобно поднял руку со сломанным пальцем, на что Бойко ответил — А не х…я было тыкать в меня своим пальцем, я же предупреждал.

Скажи спасибо, что я его тебе в жопу не засунул. Пиши быстрее и тебе вызовут врача.

Хрущев поставил свой портфель на пол и сел на свободный стул, морщась от боли.

Дождавшись окончания творчества стонущего писателя, Бойко взял листок и довольно прочитал — Молодец, верю, что ты раскаялся и в то, что, как ты здесь и указал, втайне всегда был солидарен с Троцким.