– Это вы… О, мамочка дорогая… – И с голосом тоже возникли сложности.
– Мамочка тут ни при чем, – строго сказал Никита. – Хотя беру свои слова назад – как раз при чем. Да, совмещаю, знаете ли, работу в такси со службой в вашей нелюбимой организации.
– За что меня арестовали? – прошептала блондинка севшим голосом. – Я ничего не совершала, что я сделала?
– Что за поспешное бегство, Элеонора Матвеевна? Вчера все было нормально, вы ходили, улыбались, а сегодня вдруг – вещи в сумку и в дорогу.
Вас заранее предупредили, что органы могут проявлять к вам интерес, а вчера вечером вы заметили слежку. Ну что ж, это минус в послужной список наших сотрудников. А еще этот подозрительный таксист, что припер вас непонятно зачем. Вы только впоследствии обдумали этот эпизод… Невиновны, Элеонора Матвеевна? Хорошо, хоть кусаться не стали при задержании… Далеко собрались?
– Во Владимир, – прошептала задержанная, – у меня там родственница…
– Ну, что ж, придется ей подождать… неопределенное время.
Опрометчивый поступок, гражданка Снежинская. Ну да бог с ним. Позднее расскажете душещипательную историю ваших с матерью отношений с неким господином по фамилии… Хотя не важно, какая у него фамилия, вы ее можете и не знать. Пусть будет Виктор Степанович Кравец. Старая память, рассказы мамы, ненавязчивый антисоветский флер над всей этой историей… Но вы живете здесь, поэтому обязаны притворяться лояльными гражданами. Для вас же не секрет, что Виктор Степанович – гражданин другого государства?.
. Вот и хорошо. Сегодня остановимся только на новейшей истории. Все, что вам известно об этом человеке. Полную правду. И после этого мы решим, привлекать ли вас к ответственности или на первый раз ограничиться предупреждением.
Шуток эта женщина не понимала – во всяком случае, сегодня. Она повествовала – бессвязно, спотыкаясь на словах. Мама рассказывала про свою единственную любовь. Фамилию опускала, но имя называла подлинное – Федор Григорьевич.
До него был муж, потом опять был муж… Но все не то. Сердцу не прикажешь. Жизнь в бандеровской Галиции рисовала без деталей, но с любовью. Ненависть к коммунистам впиталась в организм с молоком матери (данный тезис Элеонора не озвучивала, Никита сам додумал). Столько лет прошло, мамаша умерла… и вдруг нате вам, нарисовались. Нора вспомнила его, то же самое лицо, почти не изменилось.
