Кривились облетевшие деревья, за ними просматривались приземистые постройки вдоль канала. Заканчивался октябрь. На исторической родине, особенно в Сибири, уже падал снег, кое-где установился снежный покров, здесь же столбик термометра не опускался ниже плюс двенадцати, снег зимой отсутствовал в принципе. Но дули ветра, почти не показывалось солнце. Несколько минут новоявленный пенсионер стоял у окна, ориентировал себя в пространстве. На юго-западе Франция, по российским меркам – совсем рядом; на северо-востоке Голландия, или как там ее… Нидерланды.
На севере, в семнадцати километрах, – Северное море, к нему ведут каналы, поэтому Брюгге считается морским портом; на юго-востоке – Брюссель…
Три дня он находился в этом городе – никому не нужный, никому не интересный. Гулял с палочкой по запутанным улицам, вдоль каналов, которых здесь было множество, таращился на здания, хранящие облик Средневековья. Кажется, начинал ориентироваться в хитросплетениях здешних артерий, познавал магазины, торговые лавочки, кафе и закусочные.
В городе было много туристов, они блуждали поодиночке и группами, звучала разноязычная речь. Русский язык, к сожалению, не звучал. Туристы посещали в основном достопримечательности – центральные улицы и площади, величественные соборы, дозорную башню Белфорт – символ Брюгге, Будевейнканал, с которого открывались интересные виды на город, в частности на башню церкви Богоматери. Квартал в сторону – и там уже не было туристов, прохожие попадались редко. Казалось, что попал во вчерашний день, из которого все переселились в сегодняшний…
В дверь постучали.
Никита вздрогнул: кого нелегкая принесла? Сотрудников бельгийской Общей службы информации и безопасности, у которых виноватые лица? Помявшись, он отправился открывать – грим на лице, хорошо, что наложил. Хоть действительно не снимай! Спохватился, повернул к тахте за тростью и остаток пути до двери двигался, как и положено пожилому инвалиду. На узкой лестничной клетке стояла женщина в годах – невысокая, щуплая, с корзинкой.
В облике осталась канувшая в лету привлекательность, в глазах – былое озорство. Но это было так давно! Аккуратная старушка, в седых волосах серебрилась ленточка. Никита уже видел ее, гражданка проживала здесь же, возможно, этажом ниже. Она смущенно улыбнулась, что-то произнесла по-голландски. На этом языке говорила половина Брюгге – последствие перехода города из рук в руки. Это не значило, что они не знали французского – государственного языка Бельгии.
