Список гостей

Господи, наверное, он мог… — Мне показалось, что меня сейчас стошнит.

— Заткнись, Джонно, — сказал Уилл. — Ничего не случилось, ясно? Для начала, нам надо разобраться между собой, Джонно. Иначе у нас будут огромные проблемы.

Я не верил в происходящее. Хотел заснуть, проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Ведь такое казалось невозможным. И все ради стопки украденных заданий.

— Так, — сказал Уилл, — ты согласен? Мы спали. Мы ничего не знаем.

Он так быстро все продумал. Я тогда и не представлял, что нам придется о чем-то говорить.

Но потом я подумал, что нужно сказать. Так будет правильно, разве нет? Такие вещи нельзя хранить в тайне.

Но я не стал с ним спорить. Его лицо меня пугало. Его глаза изменились — словно в них угас весь свет. Я медленно кивнул. Тогда я и не думал о том, что потом это будет для меня значить, как это меня сломает.

— Скажи это вслух, — попросил меня Уилл.

— Да, — ответил я, и мой голос звучал как карканье.

Он умер. Не смог себя отвязать. Это был несчастный случай. Именно это нам и сказали через неделю на общем собрании после того, как его смытое волной тело нашел смотритель школы.

Видимо, в конце концов узлы сами развязались, но недостаточно быстро, чтобы Одиночка успел спастись. Можно было бы подумать, что на теле останутся следы. Но шеф местной полиции был другом отца Уилла. Они оба часто выпивали в кабинете директора. Пожалуй, это как-то помогло ситуации.

— Я помню его родителей, — говорю я Уиллу. — Как они потом приехали в школу. Его мама выглядела так, словно тоже хотела умереть.

Я видел из окна своей комнаты, как она выходила из машины. Она подняла взгляд, и мне пришлось отойти подальше на трясущихся ногах.

Я встаю на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Уиллом. Я сильно сжимаю его плечи, как будто хотел заставить взглянуть мне в глаза.

— Мы убили его, Уилл. Мы убили того парня.

Он отбивается от меня, слепо раскидывая руки. Его ногти цепляются за мою шею, царапая под воротником. Шею начинает щипать. Я прижимаю Уилла к скале одной рукой.

— Джонно, — говорит Уилл, тяжело дыша. — Тебе нужно взять себя в руки. Тебе, мать твою, нужно заткнуться.

И тогда я понимаю, что завладел его вниманием. Он почти никогда не ругается. Наверное, это не вписывается в его образ золотого мальчика.

— Ты знал? — спрашиваю его я. — Ты знал, не так ли?

— Знал что? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ради бога, Джонно, развяжи меня. Это зашло уже слишком далеко.

— Ты знал, что будет прилив?

— Я не понимаю, о чем ты.