Список приговоренных

Что еще есть нового?

– Появился кандидат в подозреваемые…

Гуров рассказал о своих вчерашних визитах на Молотиловскую и Пармскую. Из услышанного Петра чрезвычайно заинтересовал эпизод нападения неизвестного «гопника» на Платона Зубильского. Почесав макушку, он одобрительно заметил:

– Вот это уже что-то существенное! Найти этого налетчика надо во что бы то ни стало. Найдем киллера – найдем и заказчиков. Так ты говоришь, что поручил Дроздову взять соскобы кожи вдоль царапины на руке? Ну-ка, ну-ка, сейчас узнаем, что там у него, какие подвижки?

Сняв трубку с аппарата внутренней связи, он строго, но с ноткой нетерпения поинтересовался:

– Ну, что там у тебя с исследованием царапины? А-а-а… Только еще собираешься ехать в морг? Ну, давай, да поживее! Как только получишь результаты, сразу же мне доложишь… – Бросив трубку, Орлов нетерпеливо пристукнул кулаком по краю стола.

 – А на сегодня что намечено?

Лев пояснил, что намерен в упор заняться Министерством развития внешнеэкономических связей.

Он рассказал о своих подозрениях в отношении его ведущих сотрудников, на которых у Зубильского мог быть компромат.

– А от Амбара что-нибудь уже было? – спросил Петр, с трудом сдержав зевок.

– Сутки-то всего прошли, как я ему позвонил! Что он за это время успеет выяснить? Да и не факт еще, что к смерти Зубильского причастен профессиональный криминал. Если Платона ухайдакали не «урки», а, так сказать, скромные, законопослушные граждане, которых хрен в чем заподозришь, то в воровской среде что об этом могут знать?

Хлопнула дверь кабинета, и на пороге, как всегда неожиданный и жизнерадостный, появился Станислав Крячко.

– Как ты быстро управился! – обернувшись к нему, отметил Лев с изрядной долей удивления. – Списки привез?

– Конечно! – ухмыльнулся тот, приветственно помахав рукой, и достал из кармана сложенные вчетверо листы бумаги.

– А по поводу книги Зубильского что она сказала? Как она у нее оказалась?

Стас опустился в кресло и левой рукой изобразил жест, который можно было понять, как: «Да нет ничего проще…»

– Оказывается, она еще год назад заходила к Платону с вопросом о завещании на детей.

Разгорелся скандал, дело дошло чуть не до рукопашной, и Зубильский запустил в нее первым, что ему подвернулось под руку. И этим первым оказалась книга. Эмилия ее поймала и тут же вышла вон, поскольку поняла – следом за книгой в нее полетит утюг или что-нибудь потяжелее.