Список приговоренных

Как явствовало из дальнейшего повествования Крячко, дома Слюдянцева обнаружила, что оказавшийся в ее руках фолиант из очень ценных раритетов – изданный лет двести назад сборник Тредиаковского. Она спрятала его в шкаф и забыла о нем.

Пару месяцев спустя ей позвонил Зубильский и предложил за книгу, в общем-то, неплохие деньги. Эмилия сразу сообразила, что дело не в самом фолианте, а в чем-то другом. Перелистав сборник, она нашла в нем какие-то листки с непонятными записями, сделанными рукой Платона. И хотя тот предлагал ей сначала двадцать пять тысяч, потом пятьдесят, из желания насолить экс-мужу Слюдянцева объявила, что книгу давно уже выбросила на помойку.

К ее злорадству, у Зубильского началась истерика, он сыпал бранью и проклятиями. Возможно, именно поэтому во время последней их встречи, когда приехали сын и дочь, едва Эмилия вошла в его квартиру, Зубильский закатил дикий скандал и выгнал всех вон.

Слушая его, Лев о чем-то напряженно размышлял, недовольно хмуря лоб.

– Бумажки у нее еще с прошлого года?! М-м-м!.

. Ну, тогда все… – с досадой в голосе объявил он, пожав плечами. – Заостряться на этом списке уже нет никакого смысла!..

– Это еще почему?! – чуть ли не хором спросили его Станислав и Орлов.

– Ответ лежит на поверхности. – Гуров говорил, откинувшись к спинке кресла и положив ногу на ногу. – Как и всякий подпольный ростовщик, Зубильский вполне обоснованно опасался того, что должники могут «слить» его прокуратуре. Все же, как ни верти, а неуплата налогов в особо крупных размерах – штука серьезная.

Поэтому он не вел чего-то наподобие конторских книг, а ограничивался лишь такими вот «шифровками». Но «шифровки»-то пропали! Как взыскивать с должников причитающееся? Он же не всех мог помнить, кто и сколько ему должен, тем более проценты… Значит, все, кирдык долгам. А соответственно, нет и мотива его убивать. Аминь еще одной версии…

От неожиданности даже закашлявшись, Петр тихо пробормотал: «Тьфу ты, японский городовой!..» Судя по его взгляду, услышанное его основательно огорошило.

Стас был разочарован в еще большей степени – столько мытарств, и все впустую!

– Твою дивизию! – огорченно констатировал он. – Да, Лева, умеешь ты «порадовать». Хотя… Стоп! Слушай, неувязочка тут одна имеется. Если даже Платон и давал деньги под большой процент, причем, надо понимать, без бумажных расписок, то в чем были гарантии их возврата? Ему могли просто не отдать, и все дела. А? Что скажешь?

– Да, действительно, Лева! – оживился и Орлов.