Более того, заведение отдали под эгиду Института детской психологии, выведя его из подчинения Министерства образования. Сергей Филиппович вздохнул полной грудью: семье больше не угрожали бури.
Только один раз он сделал исключение. И то лишь после звонка с Петровки.
– Сделай милость, – басил в трубку генерал, хороший знакомый директора, – знаю, что не берешь подростков, но тут совершенно особый случай. Секту мы накрыли, преступные дела обнаружились. Все получили сроки, а детишек по приютам распределяем. Но есть там один мальчишка… В общем, хочу, чтобы взял его именно ты.
– Сколько лет? – поинтересовался директор.
– Тринадцать.
– Ни за что, – отрезал Сергей Филиппович.
Генерал принялся упрашивать и в конце концов сказал:
– Помнится, ты просил у меня учреждение какое-нибудь бывшее для твоих питомцев отдать? Так вот – берешь парня, получишь домик под Электросталью, как раз на семьдесят человек, мы там колонию ликвидируем.
Директор, конечно же согласившись, спросил:
– Чего это ты так о мальчишке печешься?
– Волчонок он, а не ребенок, – вздохнул генерал.
– Никто, кроме тебя, с ним не справится. В любом другом детдоме всех под себя подомнет, запряжет и поедет, а у тебя, я надеюсь, все будет по-другому.
Сергей Филиппович тогда изрядно перепугался. Но когда Коля Шабанов появился, немного успокоился.
– Кто? – потрясенно переспросила я.
– Николай Шабанов, – ответил собеседник, – совсем неплохой мальчик, и поселили его как раз вместе с Жорой Рощиным.
Ничем особенным Коля не выделялся, разве что ел мало и не все, и никакие уговоры воспитателей не действовали.
Еще он упорно отказывался называть учителей мама и папа. Предпочитал обращаться по имени-отчеству, категорически не желая играть в «семью». Но Сергей Филиппович ухитрился вывернуться из щекотливой ситуации. Объяснил внукам просто:
– Коленька пришел к нам из другого дома, мы его пригрели, как положено в хороших больших семьях. Он нам не родной, но близкий.
Впрочем, других хлопот Коля не доставлял.
Учился нормально, порядки соблюдал, поручения выполнял. Правда, ни с кем не дружил, лишь с Жорой Рощиным связывали его какие-то подобия взаимоотношений.
Кстати, Георгий, после того как его поселили вместе с Колей, начал худеть, осунулся и стал как-то странно дергать плечом.
Однажды Сергею Филипповичу позвонила коллега, директриса другого детдома, и попросила:
– Пожалуйста, запретите Коле Шабанову навещать сестру. После его визитов девочка сама не своя.
