А когда наконец, миновав кладбище, лес и какие-то стройки, оказалась внутри мрачного спального района, сделалось немного не по себе. На улицах никого. Даже не видно матерей с колясками, хотя природа так и манит: теплый погожий весенний день.
Поглядывая в раскрытый атлас, принялась искать улицу Комова. На бумаге ясно напечатано – магистраль тянется позади проспекта Вишнякова. Но сколько ни каталась туда-сюда, не обнаружила никаких следов разыскиваемой улицы. В конце концов, признав поражение, вылезла возле магазина и поинтересовалась у скучающей продавщицы:
– Как проехать по такому адресу – Комова, восемнадцать?
Не переставая жевать «Орбит», девица тупо посмотрела на меня и заявила:
– Проехать? Никак!
– То есть? – оторопела я.
– Нет такой улицы?
– Почему? – продолжала жевать девица. – Есть.
– Ну и где она? – рявкнула я агрессивно.
– Туточки, – сообщила продавщица, отчаянно зевая, – прямо за углом, вниз к оврагу.
«Прямо за углом, вниз к оврагу» шла железная лестница. Я вернулась назад к магазину с названием «Супермаркет» и, снова пробудив девушку от спячки, осведомилась:
– А если на машине, то как?
– Никак, – равнодушно ответила любительница «Орбита», – на Комова проехать нельзя, только пехом.
Да и чего ехать? Всего один дом и есть, прям смех.
– Точно знаете? – удивилась я. Мне нужно здание номер восемнадцать.
– Оно самое и есть, – подтвердила продавщица, – внизу, в овраге, одно-разъединственное.
– Где же первые семнадцать? – глупо удивилась я.
– А хрен их знает, наверно, построить забыли.
Улица Комова – это лестница и один-единственный дом. – Девушка, явно борясь со сном, медленно, как черепаха, моргала веками.
– Господи, – не переставала я удивляться, – почему народу-то на улицах нет?
– А чего там делать? День на дворе, люди в Москву на работу уехали, – пояснила девчонка.
Чертыхаясь, я спустилась по лестнице. На самом дне огромного оврага, в куче мусора, стоял трехэтажный блочный дом, чуть больше нашего ложкинского. Вокруг в беспорядке торчали уродливые деревья и какой-то поломанный зимней непогодой кустарник.
На углу висела табличка «18». Удивительное дело, кто же додумался возвести здание в таком месте и почему ему присвоили этот номер? За оврагом вокруг пустырь, заваленный ржавыми конструкциями, бочками и битым кирпичом.
На двери неожиданно оказался домофон. Я нажала цифру 1 и услышала женский голос:
– Кто?
Подавив желание ответить: «Конь в пальто», я громко крикнула:
– Откройте, Люсенька, это Дарья Ивановна Васильева, из Ложкина.
