В моей душе бушевали противоречивые чувства. Конечно, она воровка, беззастенчиво присвоившая себе чужие деньги. Но, с другой стороны, эти несчастные, явно больные дети.
Мой взгляд упал на потрескавшиеся, красные руки стрелочницы. Тяжелый труд превратил ладони в лопаты, шишковатые суставы без слов рассказывали об артрите.
Неожиданно в кухню ворвался луч света. Он заиграл на дешевых красных пластмассовых чашках и эмалированном чайнике. Я вздохнула. Ну и как поступить? Сообщить о краже в милицию? Итог ясен – Люся в СИЗО, дети в интернате, или, что еще хуже, отданы под опеку бабки и отца, алкоголиков… Верочка пока не найдена…
Понимая, какие колебания происходят в моей душе, Люся тихо предложила:
– Давайте буду ездить к вам убираться.
Просто так, без денег.
На душе стало отчего-то гадко. И тут в кухне снова появились дети. Девочка несла маленького щеночка, месяца полтора, не больше. Собачонок разевал пасть с мелкими, молочными зубками и тихо пищал.
– Это еще чего? – удивилась Люся, на миг забыв обо мне.
– Вот, – тихо сказала дочь, – в овраге сидел, небось выкинули, давай возьмем, подохнет ведь, маленький больно.
– Пожалуйста, – добавил сынишка.
– А, да пес с ним, – легко согласилась мать, – пусть живет, где трое, там и четвертый прокормится. Только вымыть надо, чтобы блох не было. Вона, налейте ему молока…
В моей душе лопнула какая-то туго натянутая струнка.
– Ладно, Люся, мне пора ехать, рада, что вы начинаете новую жизнь.
Из глаз хозяйки опять потекли слезы, но сейчас она не забилась в истерике, а спокойно ответила:
– Спаси вас господь за доброту, больше никогда в жизни…
Я кивнула головой и ушла.
Карабкаясь вверх по неудобным железным ступенькам, запыхалась и, добравшись наконец до шоссе, поглядела вниз, на помойку, среди которой терялся восемнадцатый дом. Счастливой можно быть везде, даже в таком месте… Интересно, а как бы поступила я, оказавшись на месте стрелочницы?
Понесла бы деньги в милицию? Постояв в раздумье, влезла в «Вольво». Если бы подобный вопрос задал мне посторонний человек, тут же пришла бы в негодование и сообщила: «Естественно».
Но наедине с собой следовало признать: скорей всего – нет.
Глава 23
Дома первым делом пошла в комнату к Алиске. Несмотря на то, что часы показывали всего четыре часа дня, балерина валялась в кровати, укутавшись с головой одеялом.
– Плохо себя чувствуешь? – осведомилась я с порога.
Но гостья молчала.
– Алиса!
Ответа нет. Я подошла к постели и потянула за край пледа.
