Темноватый тамбурчик поражал порядком. По стенам располагались полочки, над ними виднелись вбитые гвозди. Нина быстро сняла туфли и поставила на полку. Потом, вешая на гвоздь куртку, сообщила:
– Снимай обувь, в избе босиком ходят, впрочем, некоторые и по улицам тоже.
Я стащила ботиночки и почувствовала, как сквозь тонкие чулки пробирается леденящий холод. Нина откинула занавеску из мешковины, прикрывавшую вход, и мы очутились в большом, метров пятьдесят, помещении.
Посередине зала стоял длинный-предлинный стол из досок, по бокам тянулись простые лавки.
Между окнами сделаны нары, прикрытые цветными тряпками.
У стола с иголкой в руках сидела безвозрастная баба.
– Обливались? – поинтересовалась она.
– Нет, – покачала головой Нина, – только приехала, да слить некому.
– А я на что? – улыбнулась женщина. – Скидавай одежду, да пошли.
Нина подошла к нарам и моментально разделась донага.
– Ну, ты чего ждешь? – поторопила меня бабка.
– Она первый раз у нас, Катя, – пояснила Нина.
– Раздевайся быстренько, сестра, – заулыбалась Катя, – сейчас сил прибавится, бодрости, здоровья.
Ничего не понимая, я тоже стащила с себя всю одежду и моментально покрылась гусиной кожей.
– Ничего, ничего, – приободрила Катя, – сейчас согреешься, жарко станет.
Мы вышли во двор и застыли возле двери, как две статуи.
– С кого начинать? – поинтересовалась Катерина.
– Ну, конечно, с Даши, – отозвалась Нина.
– Лады, – согласилась Катя и велела: – Зажмуряйся!
Я покорно закрыла глаза, и в следующий момент чуть не потеряла сознание.
На голову, прямо на темечко рухнул шквал ледяной воды. От неожиданности из горла вырвался дикий крик. Глаза распахнулись. Довольная Катя улыбалась, покачивая пустым ведром.
– Вопи, вопи, это дьявол из тебя выходит, ну как, тепло стало?
Самое странное, что так оно и есть. Несмотря на струйки, быстро бежавшие по коже, телу стало жарко.
– Говорила же, – удовлетворенно отметила Катя и обрушила на голову Нины воду из другого ведра, – облиться – первое дело от всех напастей.
Ну топайте в избу, одевайтесь.
Нина быстро облачилась в юбку и протянула мне шапочку-тюбетейку.
– Надень на молитву.
– Зачем?
Сундукян пожала плечами:
– Учитель велит; кстати, если голова во время бдения не прикрыта, то потом виски ломит.
Деваться некуда, и я натянула убор.
– Давай, давай, – поторопила Катя, – не тянитесь, щас начнут.
Она вышла за дверь.
– Вы всегда такой душ принимаете? – поинтересовалась я.
