Моя головная боль стала невыносимой, в ушах звучал колокол, в глазах метались черные точки.
Внезапно профессор слегка покачнулся.
– Ага! – хрипло выкрикнул Николай.
Андрей Николаевич начал поднимать ко лбу дрожащую руку. И тут из своей комнаты, словно тень отца Гамлета, возник Филя. В руках колдун нес странный блестящий диск на цепочке.
– Дух Мумо! – завыл шаман. – Да ослабнет злая сила…
Мельниченко опустил руки и снова уперся взглядом в Николая. Филя качал диском. Шабанов напрягся, колдун и профессор взмокли. Я сидела на полу почти ослепшая от боли.
Неожиданно в коридоре появилась муха. Противно жужжа, она уселась на голову Николая, но тот ничего не заметил. Вдруг раздался громкий стук, и Шабанов кулем рухнул на пол. Над ним, ухая от удовольствия, возвышался Фредди со скрученным трубочкой журналом «ТВ-парк» в правой лапе.
Филя остановил маятник. Мельниченко в изнеможении прислонился к стене.
– Следует признать, – пробормотал он, переводя дух, – если бы провидение не послало нам мартышку, мы могли бы и проиграть.
– Никогда, – твердо заявил Филя. – Он уже стал слабеть, но все равно, Фредди, негодник, иди сюда, я тебя поцелую.
Это были последние услышанные мной слова. Нестерпимая боль разлилась по всему телу, и я наконец потеряла сознание.
– Даша, – раздался голос, – открой глазки.
Я села на диване и оглядела комнату. В просторной гостиной столпились домашние, успевшие надеть халаты.
– Голова болит? – спросил профессор.
Я осторожно прислушалась к внутренним ощущениям.
– Нет.
– Вот и славно, – удовлетворенно заметил Мельниченко.
В кресле, выдвинутом на середину комнаты, в странной позе с поднятыми вверх руками сидел Николай. Лицо его хранило торжественное спокойствие.
Я испугалась.
– Привяжите его веревкой.
– Не сто́ит, – спокойно сказал Мельниченко, – он в глубоком трансе.
– Его держит дух Ко, – пояснил Филя. – Пока не скажу, не отпустит!
Из моей груди вырвался тяжелый вздох.
– Почему он так странно сидит, задрав руки?
– Он их не чувствует, – ответил Андрей Николаевич, – ему удобно, приятно и тепло.
И сейчас мы выясним у него, зачем ворвался в наш дом. Скажи, как…
– Стойте, – воскликнула я, – а Нина?
– Она спит, – сообщил Филя, – я же предупреждал вас, Даша, об опасности и велел носить рору.
– Камень почернел и обжег мне грудь!
Колдун округлил глаза.
– Значит, опасность оказалась так велика, что он самоуничтожился, спасая вас!
– Ничего не понимаю, – вклинился в разговор Кеша.
– А и понимать не надо, – заявила Зайка.
