Коля оставался в классе, дед запрещал есть сосиски, а скрыть факт посещения буфета невозможно.
По субботам Иван ставил мальчишку на колени и, прожигая глазами, приказывал:
– Кайся."
"Затем следовала порка, так, на всякий случай, чтобы боялся. Но, несмотря на это, парнишка обожал деда и ненавидел всех родных. Правда, иногда по ночам в детскую голову закрадывалась мысль: как хорошо все будет, когда дед умрет. Николай тогда возьмет секту в свои руки и заживет в свое удовольствие. Сектанты станут трудиться, а он – прожигать денежки.
Религиозных заморочек мальчишка оказался лишен начисто.
Потом произошло непредвиденное. Смерть отца, разгром секты, пребывание в детдоме.
Приют не испугал Николая. Соседом по комнате оказался тихий Жора Рощин. Коля просто ставил эксперимент на мальчике, проверял, насколько может подчинить другого своей воле. Оказалось – полностью.
Жора покорно делал за него уроки, убирал постель, отдавал сладкие пирожки. Смеха ради Колька заставил его убить хомячков, кошку и бедную дворнягу.
Но тут что-то в Жоркиной душе сломалось, и наступила расплата.
На суде Колька казался спокойным, понимая, что с целым залом ему пока не справиться. Времена, когда он станет шутя управлять толпой, еще впереди. Парень только усмехался, слушая, как народные заседатели – врач и военный – изо всех сил хотят запихнуть его в колонию на десять лет. Отчего-то в душе жила уверенность – строгая судья на его стороне.
Так и вышло, он получил по нижнему пределу. В «малолетке» Николай не слишком страдал.
Местный доктор, пораженный до глубины души умением мальчишки купировать любую боль взглядом, пригрел странного «сидельца» при больнице. Более того, снабдил его учебниками по медицине. Николай тщательно проштудировал книги и с подачи того же доброго доктора сдал экзамены экстерном за медицинское училище.
– Иди в институт после освобождения, – убеждал наставник.
Но Шабанов рассудил иначе. Зачем ему учеба? Еще с детства решено – он создаст свою секту и заставит людей работать на себя.
Выйдя на свободу, первым делом Шабанов начал разыскивать родных. Дед умер в лагере, так и не дождавшись конца срока, мать отреклась от сына, оставались сестры. И если Людмилу он нашел сразу, то Танюшку искал довольно долго. Девочку отдали на воспитание в другую семью, и она совершенно не помнила настоящих родителей.
Николай был необычайно злопамятен, однако в его душе все же существовали какие-то принципы, или, как говорят в таких случаях, «понятия».
