Самоубийца опознана как Сундукян Нина Вагановна, тело кремировано, все, конец.
– Ничего себе, – возмутилась я, – разве не рассказывала я вам утром про Шабанову? Смотрите, вот он, ребенок, без мамы остался.
– Дела нет, – твердил свое следователь.
– Так заведите.
– На каком основании?
Я подумала секунду и выпалила:
– По факту перепутывания тела и похорон другой личности.
Нет, все-таки стены милиции давят на психику. Сама стала изъясняться нечеловеческим языком.
Николай Васильевич посинел и четко отрезал:
– Вот принесут заявление, тогда и открою дело.
– Так я прямо сейчас и напишу, – обрадовалась я.
– Ну уж нет, – возразил капитан, – бумагу приму либо от самой Сундукян, либо от родственников Шабановой. А вас прошу ко мне больше не ходить.
– Ладно, – покладисто сказала я, – сделайте только одно доброе дело напоследок.
– Какое?
– Узнайте, кому принадлежит телефон, по которому звонила Людмила, и что за предприятие такое ОООЗТП.
Неожиданно следователь охотно согласился.
– Договорились, но только в обмен на услугу.
– Какую?
– Я сообщу вам требуемое, а вы больше никогда ко мне не придете, идет?
«В конце концов можно побеспокоить и начальника отделения», – подумала я и легко согласилась.
По дороге домой позвонила Нине.
– Когда вы соберетесь в милицию заявлять, что живы, позвоните, я вас отвезу.
– А я никуда не поеду, – заявила Нина, зевая.
От удивления я чуть было не вылетела в кювет и, съехав на обочину, спросила:
– Как же так?
– Да просто, – пояснила Нина.
– Представляете волокиту воскрешения из мертвых? Справок заставят собрать чемодан. Отнесла сегодня заявление в паспортный стол, что якобы сумочку украли, а там документы. Через две недели новый получу, и все дела.
У меня на мгновение пропал голос.
– Но ведь Шабанову кремировали под вашим именем.
– Ну и что? – заявила поэтесса. – Ей теперь все равно.
– Значит, на нише прикрепят табличку «Сундукян Нина Вагановна»?"
"– На могильной плите можно написать любое имя. Кстати, никто не собирается забирать урну из крематория.
Ее там год подержат, а потом захоронят как невостребованный прах за госсчет.
У меня сильно застучало в висках, очевидно, от подобных заявлений кровь бросилась в голову.
– Послушайте, – попробовала я воззвать к человеколюбию, – сами говорили, будто Людмила ваша подруга. У нее осталась дочка. Начнут искать Милу, никому и в голову не придет, что тело уже кремировано под другим именем. Нельзя так, следует навести порядок.
