Сплошная лебедянь!

 – И женщин там было много, но… я сразу запал на вас, а вы еще помахали мне рукой так молодо, так озорно, что у меня сердце зашлось… А на другой день в доме ваших друзей именно меня попросили привести вас к столу. И мне вдруг стало страшно. А когда вы повернулись ко мне, я понял, что пропал. Но я сказал себе – я не имею права, я не стану ее искать, хотя сами понимаете, найти вас было бы несложно. И вдруг эта встреча у Наташи, и я опять сказал себе – ты не имеешь права. Но сегодня… Все благоразумие как ветром сдуло.

Вот, как на духу все вам рассказал… Осел!

– А знаете, я ужасно люблю осликов… А особенно маленьких осляток…

– Вот с ослятками засада, Яся. Я, к сожалению, не могу иметь детей.

Она вдруг покраснела как маков цвет.

– Господи, да я ничего такого даже близко не имела в виду, простите ради бога!

– Прощаю, дорогая, прощаю.

– Нет, правда, Иван Алексеевич…

– Хорошо. Просто Иван.

Она схватилась за стакан с морсом и стала жадно пить.

Что я делаю, идиот? К чему эти излияния? Ей они не нужны триста лет.

У нее какая-то травма, связанная с матерью, да и с мужем по-видимому тоже. И я же хочу ей помочь… Но она-то этого не знает, она думает, я просто хочу затащить ее в койку. А разве я этого не хочу? Хочу, еще как хочу, но дело не только в этом. Почему-то не только в этом…

– Иван Алексеевич, что с вами?

– Ничего, просто я вами любуюсь.

– Да ладно, чем тут любоваться?

– А знаете, Яся, можно смотреть на какую-нибудь ослепительную мисс Универсум и совершенно ничего не чувствовать… Я вдруг понял одну штуку… Только не смейтесь.

У меня всю жизнь был, что называется, мой тип женщин, но никогда не было того, что называется «моя женщина». Вы совершенно не мой тип, но вы «моя женщина». Я понял это…

– Стоя на балконе в новогоднюю ночь?

– Нет. На другой день, когда я позвал вас и вы отвернулись от окна. Яся, одно ваше слово и я все порушу…

– Не будет этого слова, Иван Алексеевич. Я не хочу больше руин. Их слишком много было в моей жизни. С меня хватит. Да и вы охолонете, успокоитесь, и вам не захочется больше ничего рушить.

Вы слишком поспешно принимаете решения. Женюсь, разженюсь… Не надо мне этого. Ваша женщина мне ничего плохого не сделала, да и вас любит. А я… я не умею строить отношения на руинах… Да и вообще, похоже, не умею… Я урод при ближайшем рассмотрении, Иван Алексеевич!

– Да что вы такое говорите!

– Да-да, я в сущности урод, я выросла без любви, моя мать конченый урод, а яблоко от яблони… Сами знаете.