Сплошная лебедянь!

Но вдруг Борис запнулся, внимательно посмотрел на нее, взял ее руку, поцеловал и тихо спросил:

– Скажи, Яська, а у тебя сейчас есть… мужчина?

Господи, они что, все одинаковые?

– Нет, Боря. А ты что, медсестричками пробавляешься?

– Фу ты… Но если честно, да.

– Ты хотел предложить мне свои секс-услуги?

– Яська, как тебе не стыдно! – огорчился Борис. – Ты такая циничная стала в своей Европе?

– Извини, Боря. Я совершенно не хотела тебя обидеть. Прости!

– Ты меня не обидела. Ты просто поставила меня на место.

И поделом! Нечего сразу лезть с такими вопросами…

– В принципе нормальный вопрос, просто недавно один человек… – ее голос невольно дрогнул, – задал мне в точности такой же вопрос, и в том случае это было больно, только и всего!

– Я понял. Тебя нужно добиваться… филолог, литературные представления… Что ж, я попробую! – и он весело сверкнул глазами. – Игра стоит свеч!

Наступила весна. Теплые блаженные дни перемежались холодами. В Москве вдруг обнаружилась масса цветущей сирени, каштанов, на многих улицах высаживали цветы в ящиках, тюльпаны, нарциссы, анютины глазки.

Иван Алексеевич как будто впервые все это видел. Но не вчера же посадили эти высокие каштаны? Семейная жизнь была вполне удобна, хоть особых восторгов и не приносила. Иногда он вспоминал о Ясе, но как-то отстраненно… Это ведь было так мимолетно. Но почему-то не забывалось. Вероятно, я не привык, чтобы от меня убегали. Работы непочатый край, дома все в порядке, ну и слава богу! Однако в какой-то момент он вдруг осознал, что жизнь стала пресной что ли… словно утратила вкус и запах.

Как будто его посадили на строгую бессолевую диету. Он начал озираться по сторонам. На канале работало множество красивых, даже восхитительных девушек, но ни одна из них не волновала. А может, это просто старость?

– Ваня, что с тобой? – спросил как-то Глеб Витальевич.

– А черт его знает. Устал, наверное.

– Так возьми недельку и езжай куда-нибудь. Проветрись, отдохни.

– Боюсь, не поможет.

– Хочешь сказать, что у тебя депрессия?

– Депрессия? Вряд ли.

Сроду не страдал депрессиями. Но, понимаешь, Глеб, у меня ощущение, что жизнь стала пресной… соли и перца не хватает.

– Ни фига себе! На канале столько проблем, нас иной раз так колбасит, а тебе пресно?

– А, понял! Ты просто не привык к семейной жизни, вот в чем дело. А большой любви нет. Я прав?

– Да нет, в том-то и беда, что совершенно никуда не тянет.

– Тогда вот что… Езжай-ка ты в Стокгольм.