Оставшаяся часть и штанина оказались изорваны в хлам. При этом нога выглядела вполне нормально, не считая многочисленных царапин.
Чудеса! Похоже, тело частично переходило в проницаемое состояние при серьёзной угрозе для здоровья. Рефлекс организма? Как бы себя изучить, и желательно без необратимых последствий? Становилось понятно, почему меня не ранили, стреляя практически в упор.
Попытался прислушаться к себе и почувствовать признаки энергетического голодания. Однако общее хреновое состояние, после перенесённых взрывав, не позволяло выделить нужное чувство.
Отодвинул эти мысли на потом. Сейчас были задачи поважнее. Изображая песню контуженого глухонемого немца, я начал бубнить как можно невнятней, слова из Рамштайн и одновременно перезарядил пистолет. Перешагивая тела, добрался до двери на лестничную площадку. На ней никого из живых не наблюдалось.
Сквозь вату в ушах и мой бубнёж, прорезались стоны, напомнившие о потенциальном гардеробе. Выбрал немца с подходящим размером обуви и потащил его в дальнюю комнату.
Я посчитал, что рядом с побоищем меня станут искать в последнюю очередь.
Контузия не прошла для меня бесследно. Я стоял босиком над телом штурмовика и пытался сообразить, как мне переобуться. Сильно наклоняться вперёд не позволял бронекостюм. Его было жалко снимать, потому что надеть жилет назад я не смогу. Не предназначен он для использования в одно лицо. Поняв, что торможу на ровном месте, я наклонился к немцу и вытащил у него из ножен большой тесак. Начал со своего бронекостюма срезать застёжки.
Шлем тоже снял. Хотелось пить. Пот с меня в этой сбруе лился ручьём. Я этого не понимал в полной мере, пока её не снял. Избавившись от неудобной защиты, без проблем срезал с себя остатки сапог.
Слух возвращался. Я начал слышать стоны и шевеления раненных. С улицы доносилась оживившаяся стрельба. Разул штурмовика и быстро обулся на голую ногу. Чужие носки меня не прельстили.
Ещё раз осмотрел немца. По комплекции мы были схожи. Броник был в крови, но это не страшно.
Главное, он в шлеме не успел ничего кровью и слюнями испачкать.
Ворочая постанывающее тело, раздел штурмовика и оделся сам. У него же нашлась замена моему повреждённому пистолету. Я переодел ремень с подсумками. Пополнил запас магазинов и прихватил гранат.
После смены экипировки, оказалось, что прицел мне изрядно мешает. Он был не тяжёлый, но громоздкий сам по себе. После внимательного осмотра понял, что артефакт — это одна из линз.
