Вот только ее сейчас не хватало!
Может, если не отвечать, отстанет? Тренькнув последний раз, телефон замолчал, и тут же истошно заорал вновь. Четырнадцатый…
Нет, не отвяжется. Рядом заголосил проснувшийся ребенок, его измученная мамаша с ненавистью уставилась на меня.
– Да! – рявкнула я, попутно прочесывая цепким взглядом окрестности.
Босса нигде не было видно. Но все же лучше не рисковать. Я поднялась и, подхватив сумку, направилась в безлюдный угол, к огромной квадратной колонне.
– Чего орешь? – опешила Алинка.
– Ты вообще куда пропала? Два дня дозвониться не могу. Уже волноваться начала!"
"Волноваться? Ха! Да от любопытства умирает! Втравила меня в этот гадский спор и от души наслаждается ролью зрителя. А я… А я…
– Некогда мне было по телефону болтать, – отрезала я и, завернув за колонну, с облегчением плюхнула сумку на пол. – В командировке мы с боссом. Дел по горло.
– В командировке? – потрясенно ахнула Алинка. И недоверчиво хмыкнула: – Босс… взял тебя в командировку лишь через неделю работы?!
– А я что, по-твоему, настолько тупая, чтобы за неделю не освоить суперсложные секретарские премудрости?!
– Да просто раньше такого не было… – примирительно забормотала она.
Помолчала и добавила с плохо скрытым торжеством: – Что-то ты злющая, как пантера. Он довел? Хотя он тебе, кажется, нравился… Или все-таки я была права?
Черт! Вот умеет же резануть по больному, а?!
– Босс как босс, ничего особенного, – быстро перебила я. – Бывали и хуже.
С любым можно сработаться, даже с тираном…
Угу. Сработаться – с любым. А с тираном еще и переспать, как выяснилось. Как же глупо! Некоторые подробности этой глупости вспомнились так отчетливо, что меня мгновенно бросило в жар. Даже дышать стало трудно.
– … Все нормально. Просто замечательно, – закончила я.
– Да-да. Так замечательно, что на лучшую подругу рычишь? – донеслось ехидное из трубки. – Давай рассказывай, где накосячила? Тебя увольняют?
Может, теперь и уволят.
А она только того и ждет.
Внезапно все неприятности с первого же рабочего часа в фирме, куда я попала благодаря этой самой «лучшей подруге», до текущей минуты всплыли в памяти как-то особенно ярко. И растрепанные после сегодняшней ночи чувства, в которых я никак не могла разобраться, сплелись в тугой комок и переплавились в злость. А та потребовала немедленного выхода. Благо, объект имелся.
– Лучшие подруги, – взвилась я, – не накачивают тебя вином.
