Вернее, осталось, но…
Пиджак небрежно болтался на спинке стула, сам босс стоял у окна, скрестив на груди руки. Солнце путалось в темных волосах, стекало по широким плечам, облизывая совершенное мужское тело… Падало на светлый паркет и, срикошетив, подсвечивало снизу обтянутые брюками крепкие ягодицы, сильные ноги, широкую спину.
Нет, такие мужчины не должны пылиться в дурацких офисах! Им самое место за штурвалом океанской яхты. Чтоб только небо и солнце, и рев волн…
Он обернулся. Ворот рубашки был почему-то расстегнут, и в его развале – прямо у основания крепкой шеи, которая на фоне белой ткани казалась особенно смуглой – виднелась невозможно притягательная ямочка между ключицами… Память предательски – склероза на нее, черт побери, нет! – дорисовала все остальное, я сглотнула, с трудом отводя глаза.
– Ну? – босс нетерпеливо протянул руку, возвращая с небес на землю.
Картинка дрогнула и осыпалась, оставив после себя странное чувство сожаления. Сожаления?! Что у меня в голове, черт побери? Мало было приключений в командировке? Море, капитаны… Бред какой-то.
Но это все босс виноват. Что он тут за стриптиз устроил на рабочем месте? Жарко стало?
Я решительно приблизилась к боссу и подала договор.
– Другое дело, – кивнул он, пробежав по строчкам глазами. Уселся за стол, поставил витиеватую подпись и отодвинул в сторону. – А теперь сделайте мне массаж.
Что?! Я ослышалась или кто-то сошел с ума?
– Не поняла… – ошарашенно пробормотала я.
– Что тут непонятного? Помассируйте мне шею.
Значит, сошел с ума.
– Это не входит в мои должностные обязанности…
– С которыми вы не слишком успешно справляетесь, – подхватил босс, подтаскивая стоявший у стенки стул и усаживаясь на него задом наперед, словно наездник на лошадь. – А испытательный срок еще не закончился. Так что прекратите спорить и займитесь делом. Вдруг массаж у вас получится лучше, чем составление договоров.
– Я не…
– Уволю! – перебил босс.
– Почему?!
– Потому что я тиран, разумеется, – зеленые глаза злорадно блеснули.
Черт! Он все-таки слышал тот разговор. И, похоже, с самого начала. Щеки полыхнули огнем, но на смену смятению быстро пришла спасительная злость: сам виноват. Не хочешь узнать, что про тебя думают подчиненные – не надо подслушивать! Никто его к колонне не привязывал. Мог бы воспитанно удалиться!
– Ну?! – бросил он и расстегнул еще одну пуговицу.
Я торопливо шагнула ему за спину, пока он совсем тут… не оголился.
– А если сюда войдут? – сердито нахмурилась я.
