Спорим, будешь моей

В какой-то момент Лиза не выдерживает давления и, что-то пропищав, упирается ладонями мне в грудь. Походу отталкивает, но я…

– Я хочу тебя, – вскрываю то, что попросту не способен сдерживать. – Но я буду аккуратен. Обещаю. Ты уйдешь целкой. То есть, блядь… Я имел в виду девственницей. Непорочной.

Сука… Конечно, опороченной. Невинность – это не просто наличие плевы. Совокупность факторов. Большую часть из них я уже нарушил. И осознание этого кружит голову. Томительным вихрем соскальзывает вниз. Сливается в пах. Безбожно усиливает похоть.

– Мне… как-то странно… – шепчет срывающимся голосом Лиза. – Не пойму своих ощущений… Слишком сильные… Все кружит внутри…

– У меня тоже, – выдаю я. – Надо привыкнуть.

– И тогда ты покажешь?

Черт, забыл, для чего все затевалось, когда сверху на ней оказался.

Разрывая зрительный контакт, прижимаюсь лицом к Лизиной шее. Она сразу же дергается и снова толкается ладонями. Я чуть смещаюсь и, замирая у ее уха, хрипом:

– Тихо, маленькая… Тихо, малыш… Тихо… – стараюсь не анализировать, насколько умно это звучит.

Главное, искренне. – Я тебя никогда не обижу, помнишь? – поднимаю главный аргумент.

– Помню… – выдыхает и вцепляется мне в плечи.

Не пальцами, а ногтями в кожу впивается. В принципе против всего, что я чувствую, эта боль вполне терпимая.

Слегка смещаясь, скольжу отекшим членом по голой коже Лизы – громким дуэтом стонем. Я замираю, прикусываю губы до крови, счесываю слизистую, а она, тем временем, выдает череду каких-то отрывистых всхлипываний.

– Очень странно… – все, что я распознаю, когда Дикарка принимается что-то шумно тарахтеть.

В обычной ситуации усмехнулся бы, но сейчас, конечно же, не могу. Разжигается за грудиной такой кострище, что дышать приходится через раз. Громко, быстро и рвано.

Единственное решение, которое нахожу в своем расплавленном мозгу – поцеловать Лизу. Начинаю с шеи, ключицы, веду губами по груди…

– Ох, Боже… – сипит она.

Пока я добираюсь до вершины, только отрывисто дышит. А лизнув языком сосок, судорожно выгибается.

Инстинктивно ловлю ладонями ее плечи и, припечатывая к матрасу, захватываю напряженную горошину ртом. Всасываю, наслаждаясь ее беспорядочными чувственными конвульсиями и сладкими стонами. Даже то, что царапает, привносит какой-то удивительный дополнительный кайф.

Перемещая ладони, сжимаю грудь Лизы у основания. Сгребаю для своего удобства. Зацеловываю, лижу и мягко втягиваю, наблюдая за тем, какие следы оставляю. Тонкая кожа краснеет и непрерывно стягивается мурашками.