Спорим, будешь моей

Принимаю отупляющую мысль, что скоро буду ощущать этот запах на регулярной основе.

Он чужой. Не противный. Напротив. Просто не мой. Не тот, который мне нужен. Не тот, которым я живу.

– Мне пора, – отворачиваюсь практически сразу, как эти слова слетают с моего языка.

Выходим из машины одновременно. Павел провожает до самой двери. Я иду, повесив голову. Стараюсь лишний раз не дышать.

– Я завтра заеду. Сходим куда-нибудь.

Только этого не хватало!

– Конечно. Только не очень рано. По субботам мы с Соней занимаемся стиркой.

– Во сколько примерно будешь свободна?

– После трех, – признаюсь неохотно.

– Тогда договорились, – улыбается Павел.

Мягко и сдержано. Как обычно.

– Доброй ночи, Лизавета.

Едва закрываю за собой дверь, откуда-то из темноты выскакивает мама.

– Что это было? – она в панике.

А меня вдруг подмывает засмеяться. Давлю, потому что это неуместно. И жестоко.

– Павел подвез меня домой.

– Но где вы встретились? И что… Боже, что у тебя за вид?! – только сейчас замечает и, ожидаемо, приходит в ужас.

– Павлу понравилось, – огрызаюсь раздражено. – Он ведь такой же мужчина, как и все…

– Не доводи меня! – трясет перед моим лицом пальцем.

Кажется, что готова ударить. Пусть бы… Плевать.

– Все нормально, мама. Завтра договорились еще куда-нибудь сходить.

– А-а… – теряется она. – После стирки?

– Ты… – принюхиваясь, хватается за сердце. – Ты что пила?

Вздыхаю обессиленно. И иду в сторону комнат.

– Спокойной ночи, мама.

Ни о каком спокойствии, конечно же, речи быть не может.

Проверяю телефон. Ничего.

Чарушин не звонит. Не пишет.

Возможно, стоило бы дождаться утра… Начало третьего все-таки… Но я не могу ждать. Набираю его номер.

Гудок, второй, третий, четвертый… Какое-то скрипучее и прерывистое соединение. Резкий болезненный прострел в моей груди.

– Слушаю, – глухой выдох Чарушина.

– Привет… – шепчу срывающимся голосом.

Затискиваю рот ладонью, чтобы не расплакаться.

А он все это время молчит. Молчит нехарактерно. И очень страшно.

– Где ты? – бормочу, едва справляясь с рвущим всякие пределы дыханием и странными звуками, которые, как я не стараюсь, похожи на всхлипывания.

– Там, где и планировал закончить вечер.

Чарушин же вразрез со мной звучит абсолютно безэмоционально.

– На даче? – уточняю без надобности.

– Угу, – мычит неразборчиво.