Спорим, будешь моей

Пил? Если пил, то из-за меня? Переживает?

Сердце сжимается. Да так, что вновь приходится взять паузу, чтобы иметь возможность вдохнуть.

Пол из-под ног уходит. Такой простой и, казалось бы, неоднозначный ответ, а меня волной жуткой вины окатывает. Едва держусь, чтобы не рухнуть. В голове так мутно становится, в груди горячо, тошно и мучительно больно.

– Я… Артем, я… Прости, что так получилось.

Новая сердечная пляска. Бешеная агония. Смертельное поражение каких-то особо важных органов. Полный отказ работать. Переворот.

Когда у меня уже заканчивается кислород, а желания вдыхать и дальше жить не возникает, Чарушин откладывает вынесение приговора.

И все – короткие гудки. Еще какое-то время их слушаю и, прокручивая его последнюю фразу, пытаюсь распознать какие-либо эмоции в голосе. Но их нет. Попросту нет.

Закусываю губы. Счесываю зубами слизистую, пока во рту не появляется характерный металлический привкус крови. То ли обезумевшее сердце прорывается в горло, то ли просто какой-то ком собирается – душит.

А у него? Ему ведь больнее… Чувствую. Знаю.

Перед глазами летят ослепляющие искры. А следом за ними наползает горячая слепота. Пока не проливаются слезы. Обильно стекают. По губам, подбородку, шее… Туда же на грудь.

Я задыхаюсь. Я трясусь. Я буквально схожу с ума!

До завтра, которое к слову уже наступило, не доживу.

Слишком больно. Слишком тревожно. Слишком чересчур!

Впервые заказываю такси. Среди ночи. И волнуюсь не о том, что со мной может случиться что-то плохое… Лишь о том, что на вызов снова Павел явится.

Пока иду в ванную, шатаюсь. А может, землю подо мной качает. Без разницы. Все равно не передумываю. Пусть хоть пожар, хоть потоп, хоть война… Поеду! Быстро умываюсь, поправляю одежду и волосы, надеваю пальто и тихонько выбираюсь из дома.

– Куда?.. – ловит в последний момент мама.

Не оглядываясь, отмахиваюсь рукой. И, срываясь на бег, заскакиваю в салон автомобиля.

Минует – за рулем такси незнакомый мужчина. Надеюсь, Бог сжалился, и мои злоключения закончились. Надеюсь, Чарушин не обижается. Хочу, чтобы обрадовался, увидев меня. Уповаю на то, что обнимет и успокоит. Это все, что мне сейчас нужно.

В дороге почти удается взять себя в руки. Нет, внутри, конечно, все еще трясет. Но внешне какое-то отрешение сковывает.