Спорим, будешь моей

– Богданова!

Преодолев несколько метров, оглядываюсь и замираю. Длинная центральная аллея освещена до самого конца, но на ней никого. Значит, девчонка, оторвавшись, ушла в сторону и, скорее всего, спряталась, понадеявшись на то, что я уйду.

Оглядываясь, включаю всю свою сообразительность. Биение сердца забивает все внешние звуки. Кровь, с ревом циркулируя по телу, вторит ему. Но я все равно прикладываю усилия и прислушиваюсь.

Шагаю в темноту. Иду медленно, считываю малейшие знаки и звуки. Пока не улавливаю учащенное и срывающееся дыхание.

Резко торможу и поворачиваюсь. Лиза прекращает дышать и опасливо вжимается в ствол широкого дерева. Когда же понимает, что незамеченной остаться не удалось, бросается снова бежать. Тут-то я ее и перехватываю. Стремительно возвращаю на место и притискиваю всем своим телом к стволу.

Адреналин бомбит. Но вместе с ним мое напряженное массивное тело становится непривычно чувствительным. Пробивают его затяжные электрические разряды. Дробно, до пульсации клинит.

Не контролирую, что выдаю, когда смотрю на Лизу.

Но ее широко распахнутые глаза выражают панику.

– Добегалась, Дикарка…

– Добегалась, Дикарка? – тягучий и хрипловатый голос Чарушина окутывает меня, словно дурман.

Пока его лицо приближается к моему, я не способна даже моргнуть. Напрочь отказывает эта функция. Жадно и громко глотая воздух, неосознанно вбираю горячее дыхание Чарушина. Улавливаю в нем наличие алкоголя и никотина. Хотелось бы предположить, что именно эти пары меня и пьянят, что вызывают у меня отвращение… Но я ведь понимаю, что это неправда.

Мое сердце трепещет, словно живое существо. Огромная бабочка или птица? Как это остановить?

Сам Чарушин выглядит захмелевшим и взбудораженным, словно обезумевший от голода зверь. Фонари расположены далеко от того места, где мы стоим, но их слабого свечения вкупе с люминесцентными лучами Луны хватает, чтобы увидеть, как мерцают темные глаза парня. Его дыхание становится частым, шумным и отрывистым. Грудь высоко и мощно вздымается.

Он пугает меня пуще прежнего.

Еще ничего не делает, а кажется, что привычная для меня реальность исчезает. Мы с ним будто в каком-то игровом мире оказываемся. Здесь все другое – температура, влажность, давление, звуки... Но самое главное, совсем иной является общая атмосфера.

Опасность. Порок. Искушение.

Клубится. Обволакивает. Просачивается вовнутрь. Захватывает.

– Отпусти меня… Пожалуйста… Артем…

Голос свой не узнаю. Помимо страха, выдаю какие-то странные ноты.