Спорим, будешь моей

Но, после изучения всех приколов семейства Богдановых, напрягает капитально.

Хочу, чтобы Лиза была моей. Только моей.

И как ни пытаюсь подавлять это желание, не утихает оно. Напротив, с каждым днем разгорается. Становится бесконтрольным и за неимением какого-то результата отравляющим.

Сегодня у меня, как бы сопливо это ни звучало, появилась головокружительная надежда.

Да будет она моей, конечно! Я ведь не отступлюсь. Будет.

Надо только осторожнее. Не напирать.

Черт, я каждый раз так выстраиваю тактику… А увижу Лизу, и все забываю.

– Молодой человек? – окликает меня медсестра.

Когда оборачиваюсь, подзывает жестом к медицинскому посту. У меня в мозгу тотчас какая-то разрушительная энергия освобождается.

Сердце снова выбивает ребра. Да и похер мне на них. Шумно вдыхаю и быстро подхожу к стойке. Прежде чем успеваю что-то спросить, женщина деловитым тоном сообщает:

– Операция подходит к концу.

– Ну, естественно, – странно цыкает. Правда, сходу сбавляет обороты. – Что насчет палаты? В какую определять?

– Платная или бесплатная.

– Одноместная или двуместная?

Женщина кивает и что-то записывает. Я тем временем достаю из кармана несколько мятых купюр и припечатываю их к журналу, в котором она царапает ручкой.

– О том, что палата платная, и что я тут все оплатил, никто не должен знать, – предупреждаю, когда медработник вскидывает на меня взгляд. – Скажете, что все за счет государства. А палат других свободных не было. Это понятно?

– Еще бы, – выговаривает так же недовольно, как и до этого, но бабло сгребает.

– Вообще обо мне ни слова, – добавляю я внушительнее. – Девушку привезли одну.

– Это кому так говорить?

– А-а-а, – тянет и хмыкает. Ненадолго задерживает взгляд. Ненадолго, потому как быстро наглость свою теряет. Утыкается в журнал типа по делу. Попутно бормочет: – Я за себя ручаюсь. А со следующими сменами отдельно, если что, договаривайтесь.

– Сколько она здесь пробудет?

– Ну, вы же примерно знаете?

– От недели до двух, – сообщает неохотно.

– Понятно, – киваю я.

Забираю чек на оплату и отхожу.

Нет, я не сволочь. Но, черт возьми, при мысли, что получу возможность беспрепятственно видеть Богданову, не могу сдержать безумно втопившее на радостях сердце.

Когда меня перевозят в палату, теряюсь, не обнаружив там Чарушина. Думала, что он ждет. Обещал ведь… Но в помещении пусто. Его нет.

Зато почти сразу же появляются папа с мамой.