Спорим, будешь моей

Чтобы вы понимали, он едва ли не первый парень в академии, с которым я заговорила. Вынужденно.

– Ты не поблагодарила меня, – предъявляет Чарушин.

Я… Я моргаю и пытаюсь определить, с каким посылом он отправил это уведомление. Вот только новый всполох жара, который вызывает его голос, лишает меня остатков концентрации.

Я… Я просто не понимаю, что ему надо.

– Уверена, что это сделала моя сестра, – сухо отвечаю я.

– Так и было, – невозмутимо подтверждает он.

И продолжает смотреть.

– Отлично… – растерянно выговариваю я.

– Раз мы это выяснили, дай пройти. Мы спешим.

Отчего-то мои щеки вспыхивают. Не знаю, что служит основной тому причиной. Его внимание, конкретно это предложение или то, что за этим на самом деле стоит. Повторюсь, я, может, и тихоня, но не слепая и не глухая. Прекрасно знаю, с какой целью парни, конкретно наша «звездная пятерка», делают девушкам подобные предложения. Знаю и то, чем все это заканчивается.

Как бы родители нас ни ограждали от грязи и порока, стоит заметить, в академии порой все разворачивается так же подробно и пошло, как в дешевом кино.

Обиженных лично Чарой девушек я видела немало. Они шептались и даже нередко плакались по закоулкам, что мечтали об отношениях с ним, но все закончилось после первой же близости.

Мне кажется, что мой голос достаточно твердо и уверенно звучит. Только вот на Чарушина ни сами слова, ни тон нужного эффекта не производят.

– Почему? – прямо спрашивает он.

– Потому что мы не хотим.

Несколько секунд Чарушин выглядит удивленным.

Ну, конечно! Не привык к отказам. Кажется, этих нескольких секунд достаточно, чтобы мы спокойно сбежали. Но именно в это мгновение чудом все это время молчавшая Соня решает вмешаться.

– Мы хотим, – заявляет, перетягивая внимание Чарушина на себя и сражая его улыбкой. – Лиза просто стесняется. Она дикарка. А еще у нас строгие родители. Лиза не может сесть в твою машину. И ты не можешь к нам приезжать, – выдает совершенно лишнюю информацию. У меня попросту отвисает челюсть. Успеваю пихнуть ее в бок, как она тараторит: – Но ты можешь написать Лизе в Лайфграм[1].

Ее имя на латинице, в середине нижнее подчеркивание и две «з». Запомнишь?

– Прекрати, – шиплю я.

– Запомню, – отзывается Чарушин.

Я на него больше не смотрю. Решительно продвигаюсь к выходу. Когда он снова и снова преграждает нам дорогу, не поднимая взгляда, просто упорно двигаюсь и двигаюсь в сторону. В конечном итоге Чарушин останавливается, и мы вырываемся из этого странного плена.