Спорим, будешь моей

Особенно когда Артем, понижая голос, интересуется: – Теперь ты любишь море?

И все. На этом точка. Такая жирная и твердая, что мне самой страшно.

Как мне отлипнуть от него, если я после всего, что произошло, боюсь смотреть ему в глаза?

Ничего не было… Ничего страшного…

– Ты не ответила на мой вопрос. Тебе понравилось море? Ты его полюбишь?

– Ты издеваешься? – шумно выдыхаю, прижимаясь губами к горячей и ошеломительно гладкой коже его груди.

Мне нравится касаться Чарушина. Руками и губами. Так же, как он меня. И я ничего не могу сделать с этим осознанием.

Просто принимаю его, как данность.

– Нет, я не издеваюсь, – тут уже полная серьезность в голосе. – Мне очень важно знать, что ты чувствуешь.

– Я… Да… Тебя… М-м-м… – язык заплетается, как в первые минуты после выхода наркоза. – Я хочу сказать… Да… Мне понравилось море… Я уже его люблю… Только ты… Артем, ты божился, что не будешь меня целовать.

– Речь шла только про губы, – парирует этот нахал. – Верхние.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду. А когда понимаю… Отталкиваясь, шагаю резко назад.

Стягиваю верх блузки пальцами. Не глядя на Чарушина, бросаюсь к берегу. Отстраненно отмечаю, что весь низ мокрый. Это плохо, но полноценно сосредоточиться на этом не получается.

– Стой, – догоняет, конечно же. Снова сзади прижимается. – Ну, прости, – выдает легко и бесхитростно. Целует в макушку. – Простишь? Пожалуйста, – стискивает руками так крепко, развести их не могу. – Ты должна прощать. Прости.

Осознавая, что вырваться и убежать не получится, принимаю неожиданное для себя решение – повернуться лицом.

Смотрю в его бесстыжие глаза и моментально смущаюсь. Вновь внутри меня полыхает огонь. Но я все равно стараюсь выглядеть строго.

– Ты сейчас пытаешься надавить на мои убеждения и веру?

Он прикусывает верхнюю губу, вздергивает обе брови и, закатывая глаза, несколько раз важно кивает.

– Ты невыносимый нахал!

– Не стоит путать целеустремленность с нахальством. Разные вещи, – возмущается вполне искренне.

Хотя я уверена, что и это какое-то баловство.

– В чем разница? – спрашиваю, потому что действительно интересно.

– Нахальство большей частью оскорбительный характер несет. А целеустремленность – результат непреодолимого желания.

– Хм… – хмыкаю и закусываю губы, чтобы сдержать неожиданную реакцию – улыбку.

– Да, – придавливает сверху Артем.

И мы замираем, просто глядя друг другу в глаза. Я, естественно, еще сильнее смущаюсь, и это наверняка отражает не только моя пылающая кожа, но и взгляд.