Спорим, будешь моей

И все же… Отворачиваться не хочу. Пытаюсь переработать эмоции. Принять их. И как-то смириться. Потому что корить себя я не желаю. Это тяжело и мучительно.

«Ничего страшного…», – убеждаю себя.

И ставлю точку. По крайней мере, сейчас.

Возможно, ночью накроет.

Сейчас нельзя. Хочу насладиться каждой секундой рядом с Чарушиным.

– Ладно… – выдыхаю, обрывая затянувшуюся паузу.

– Что тебя так удивляет? – шепчу растерянно. – Сам ведь настаивал…

Уловив мои сомнения, быстро выпаливает:

– Все. Все. Принимаю.

– Все? – зачем-то переспрашиваю я.

– Да, – кивает Чарушин. – Пойдем на берег. Обсохнем.

И в эту секунду я вспоминаю, что у меня все еще распахнута блузка, а он и вовсе почти голый.

Вспыхиваю. Артем смеется.

– Идем, – взяв за руку, тянет к берегу. – Главное, дыши вовремя, окей? Я не буду смотреть, пока ты будешь… кхм… поправлять одежду. Не волнуйся. Но ты можешь смотреть на меня. Угу, как сейчас.

На мои сдавленные возмущения, просто смеется. И я, несмотря на охватывающий мое тело пожар, не могу сдержать улыбку.

Кроткую, смущенную и неловкую. Но самую искреннюю.

Отвожу ненадолго взгляд только тогда, когда Артем подмигивает. Перевожу дыхание и немного успокаиваюсь.

Однако на берегу все идет по его сценарию. Чарушин отворачивается, предоставляя мне некую уединенность, чтобы привести себя в порядок. Я же… Смотрю на то, как он одевается.

Оставшиеся двадцать минут времени мы проводим, просто гуляя по пляжу. Сердце все еще усиленно бахает в моей груди.

Возможно, его даже слышно. Я стараюсь смириться и не смущаться этого слишком сильно. Сжимая крепкую ладонь Артема, наслаждаюсь его близостью. Впитываю тепло. Слушаю голос. Ловлю улыбки. Читаю насыщенные эмоциями взгляды.

«Речь шла только про губы… Верхние…»

Нет, ну какой все-таки… И что мне с этим делать?

Может, я все еще в шоке нахожусь, но кажется, что четко понимаю – не откажусь от него.

– Вон те три дерева видишь? – указывает на раскинутые в разные стороны ивы.

– Там я проводил пол-лета. Реально больше времени, чем у моря просиживал.

– Почему именно там?

– Убедил трех своих вездесущих младших сестер, что на каждом живет по змее.

– Зачем? – не скрываю удивления.

– Чтобы они боялись подходить и не донимали меня.

– Чарушин! – восклицаю на эмоциях. – Так нельзя же!

– Если твои сестры сами змеи – можно, – со смехом отражает он.

– Нет, ты невозможный… Точно…

– Много, Чарушин… Много…

Он вдруг останавливается.