Свет выхватил из темноты тот угол, где я пряталась все это время. Женщина сверху грозится вызвать полицию. Мужик – видимо, пьяный - требует выключить музыку, проклинает дебоширов, обзывая их словами, от которых уши в трубочку сворачиваются.
– Чтобы вы все там сдохли! – желает он, на дорожку падает горящий окурок.
– Больно? – тихо интересуюсь у Антона. Он не может подняться, лежит на земле и вертит головой.
– Нормально, – убирая кровь с губы. – Помоги подняться, – косится в сторону драчунов. Разборки продолжаются.
Помогаю сначала сесть, потом встать.
Он хочет влезть обратно в драку, но я удерживаю его за подол куртки. Антон слаб, и только поэтому мне удается справиться, поскользнувшись, он вновь оказывается на земле.
Спрашивается, почему парням не живется спокойно?
Достаю из сумки чистый платок, вытираю кровь с разбитого лица Антона. Зачерпываю пригоршнями снег и прикладываю к ранам.
Во двор въезжают два полицейских уазика. Перекрывают выезды. Убежать можно, а вот выехать не получится. Наконец-то все это закончится, и я смогу уйти домой!
– Грузи всех, – зычный командный голос раздается на всю округу.
Как всех?..
Меня тоже?..
Жмусь обратно в свой угол к стеночке.
– Я просто домой шла, – указывая на подъезд, начинаю оправдываться, когда мужик в форме грубо выдергивает меня из укрытия. – За что? – обидно от такой несправедливости.
– В отделении разберемся! – рычит на меня жирное быдло.
Антона ставят на ноги, но он настолько слаб, что не может идти. Тогда его хватают за руки и волокут до уазика.
– Его ведь избили... его в больницу нужно отвезти... – до моих криков о помощи никому нет дела...
Глава 3
Влада
– Оставь ее, командир, она просто мимо проходила, – Антон пробовал за меня заступиться.
– Молчать, – так грубо дернув соседа, что тот от боли застонал.
Парней, что затеяли драку, жестко хватать и тащить в машину опасались. Гера – брат Антона - лежал на снегу, не шевелился.
Боже...
Вдруг его убили?..
Становилось до ужаса страшно, внутри все деревенело. Не получалось даже слово сказать.
Один из мажоров, что стоял в стороне и за всем наблюдал, орал матом на полицейских.
– Руки убери, ты меня хватать будешь, мудило? Знаешь, кто мой отец? Да тебя сейчас раком твои же нагнут и по кругу пустят, чтобы погоны не потерять... – ему все-таки заламывают руки и ведут к открытой задней двери."
"Не церемонясь, меня грубо заталкивают в машину. Обо что-то металлическое цепляюсь колготками и ногой. Колено обжигает острая боль, колготки рвутся.
