Спорим, тебе понравится

Даже старинная нерушимая дружба с Даном стала для меня еще более особенной, чем до встречи с этой невероятной девушкой.

Все было прекрасно, если бы не одно… Расставание. Почему-то именно сейчас я ощутил, что оно близко. Сердце сжалось, и я зажмурился, отгоняя минорную паранойю. Я запретил себе думать о будущем, хотя вот же оно, на пороге вместе с новым днем.

Даниэль сидел на кухне, крутил чашку с кофе в руках. Он выглядел так, словно не спал всю ночь.

Я отключился, едва мы вышли из душевой, а Аня по-моему уже спала, пока мы вдвоем мыли ее тело и волосы после невероятного второго раунда.

— Дан, ты в порядке?

Я тронул его за плечо, и он вздрогнул, поднял на меня красные от недосыпа глаза.

— Да, наверно, но… — начал я, но Даниэль перебил.

— Ты не понимаешь. Она сегодня уедет. Я залез к ней в ноут. Заказан билет до Мадрида.

— Что? — я ушам своим не верил. — Даниэль, это же… Как ты мог?

— Мог, Алекс. Услышал, как она договаривается о встрече и работе в Лондоне, но не хотел верить. А история браузера вещь полезная.

Я потер глаза пальцами. Вот тебе и паранойя. Не очень приятно наткнуться на то, что минуту назад выставил за дверь как неудобную догадку.

В глазах Даниэля я видел отражение собственных чувств. Обида, боль, страх. Я боялся отпустить Энни. Стало сразу пусто и горько. Почему она не сказала?

— Почему она не сказала? — озвучил я последнюю мысль.

— Я не знаю, Алекс. Я все это время ждал, но она молчала. Ты не заметил? Все что мы делали, что она позволяла нам делать — это же гребаное прощание.

— Твою мать, ты прав.

Я опустился на стул, с ужасом понимая, что мой друг оказался намного дальновиднее меня в этом вопросе. Я вообще ни о чем не думал последние две недели, только трахался, как будто член на днях грозил отвалиться. Словно надышаться перед смертью пытался. И вот.

Я ненавидел себя за то, что собирался сказать, но губы уже сами говорили

— Мы должны уважать ее решение, Дан.

— Что? — заорал он. — То есть ты готов отпустить ее? Вот так просто? Серьезно?

— Алекс, не будь тупым бревном без чувств и слабостей, убери этот дебильный поучительный тон и признай, твою мать, что любишь ее.

— Я люблю, Дан, — просто ответил я. — Но ведь ты тоже.

— Я тоже люблю, — ответил Даниэль уже тише. — И мы должны быть вместе.

— Ты сам себя слышишь, бро? Мы уже были. И, похоже, на этом все должно закончиться.