Спорим, тебе понравится

А в те моменты, когда физиология требует перерыва, я хочу смотреть, как она занимается сексом с Дани. Хочу ласкать ее, целовать, усиливать ее удовольствие в миллионы раз.

Я не мог понять зависимости Даниэля от наркотиков. Я ее просто принимал. Мы вместе с ней боролись. Но лишь встретив Аню, попробовав на вкус нечто запретное и столь желанное, я полностью прочувствовал эту преступную, нереально сильную, почти болезненную, но такую сладкую тягу.

Я не мог отказаться от нее. Не мог перестать желать. Не мог перестать делать ее своей или отдавать лучшему другу.

Мы все трое сошли с ума, похоже. А утром настигла расплата. Я проснулся по привычке рано, и понял, что Энни неестественно горячая. Она жалась к Дани, который спал с другого края, дрожала.

Я коснулся ее лба. Температура. Аня заболела.

— Как можно быть таким кретином, Даниэль? — выговаривал я ему в сотый раз за утро. — Ты оставил ее одну. Она замерзла, пока тебя ждала.

— Боже, Алекс, что я мог сделать, если конченые французы снова и снова катились по пухляку, наплевав на вертолет?

— Я не знаю.

— Она хотела кататься. Я не тащил. Ох, Монаган, ну не ори на меня. Я знаю, что сволочь. Сам себя жру поедом.

Я махнул на него рукой. Сам на себя я тоже злился. И Даниэль, наверно, действительно переживал и сожалел. Во всяком случае, он выглядел обеспокоенным и потерянным.

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — просипела Энни с лестницы, спускаясь к нам в гостиную.

— Ох, кариньо, ты зачем встала? — тут же бросился к ней Даниэль.

Она куталась в одеяло, была бледной и сонной, волосы в жутком беспорядке, но я все равно ощутил мощный прилив желания. Проклятье, наверно, я тоже больной.

Даниэль подхватил Энни на руки и отнес на диван. Я присел к ним, приложив руку к ее голове. Все так же горячая.

— Энни, милая. Тебе не стоило вставать. Береги силы. Скоро придет врач.

— Брось, Алекс, это просто простуда или акклиматизация.

— Или горная болезнь, — влез Даниэль.

Я зыркнул на него, прищурившись.

— Вот это совсем не то.

— Да? Ну я так… Мы же в горах.

Энни захихикала, но тут же примолкла. Было видно, что ей с трудом даются даже разговоры. Но она взяла меня за руку, а другую свою ладонь положила на колено Даниэля.

— Я не хочу, чтобы вы ругались. Тем более из-за меня Это все случайность. Ничего страшного, правда. Я болею один день и то редко. Все будет хорошо.