Потянула на себя ближе, пока мы оба с томным вздохом не соприкоснулись.
— А если моя мама узнает? — пискнула я, но Басов только одними губами проговорил мне что-то типа «насрать» и молча повёл меня к своей хищной фурии, а там уж врубил на всю катушку давно избитый годами трек, улыбаясь мне от уха до уха.
Забирай меня скорей,
Увози за сто морей,
И целуй меня везде
Я ведь взрослая уже...
— Яр?
— Так, оделись, теперь пора и пёрышки почистить.
— Что?
— И подстричь красиво, чтобы комар носа не подточил, а затем праздновать.
И да, я не шутил, сегодня мой день рождения, а ты — главный и самый долгожданный подарок.
— Но...
— Всё, взрываем, малая.
— Скорпионище, — покачала я головой и всё-таки капитулировала его желаниям.
Вероника
— Я могу быть кем угодно, Истома. Главное, чтобы твой.
— Сколько патетики, — буркнула я и отвернулась, смущённо прикладывая ладошки к пылающим от смущения и счастья щекам, ощущая, как в животе, дикими птицами бьются обезумевшие бабочки.
— Если надо, то я вылью тонны горячей ванили, лишь бы тебя растопить и заставить снова в себя поверить.
— Я верю поступкам, Ярослав. Не словам. В моей жизни были и есть люди, которые тысячи раз говорили мне о любви, но на деле показывали совершенно иное.
— Я знаю, как это бывает.
— Неужели? — хмыкнула я, обводя глазами роскошный кожаный салон автомобиля, цепляя взглядом дорогой телефон, а ещё стильные часы и фенечки на его крепких запястьях.
— Я сирота, Истома.
Боже!
Сердце в груди от жалости истошно завизжало и, завывая, впало в истерику.
Бедный...
— Но твой дед...
— Скорее тюремщик, чем любящий родственник.
— Мне очень жаль.
— Ничего, прорвёмся, малая. Теперь мы вместе. Ты и я. Вдвоём не так страшно шагать по этому долбанному, несправедливому миру, верно?
— Верно, — кивнула я на автомате, вылизывая взглядом каждую чёрточку его чеканного лица и понимая, что увязла.
Почти по самые гланды. И когда успела?
— На месте, — очередной раз тормозит Басов и кивает мне на выход.
Я подчиняюсь беспрекословно, следуя за ним по пятам. А затем не замечаю, как прохожу в пахнущее элитной косметикой помещение, застланное белым мрамором и зеркалами.
— Привет, Рит, — обращается к миловидной блондинке за стойкой Ярослав, — тут мне моей девушке нужно красоту навести."
"— Сейчас посмотрю, что есть по записи, — на столичный манер безобразно тянет гласные девушка, и я чуть похлопываю себя по губам, чтобы не рассмеяться.
— Запись оставь смертным.
