Вот только у Басова на все мои возражения был один ответ, который я, на его счастье, не знала, чем крыть."
"— Всё, Истома, я дорвался. Ты моя. И тормоза нам не нужны. Поверь, — каждое его слово было словно гвоздь, забитый в крышку гроба моей выдержки и благоразумия.
— Ах, — укусил меня за мочку и чуть потянул.
— Вот, правильные слова — произноси их почаще, — выдохнул Басов, а затем закинул меня на себя и с силой потянул ближе, пока наши бёдра с искрами не соприкоснулись.
— Боже!
— Да, я здесь...
Вот только после второго звонка Молекулы нам всё-таки, с протяжным и протестующим стоном, но пришлось оторваться друг от друга, а потом сесть в машину и понестись в сторону моего дома.
А там мы, не в силах смириться с будущим расставанием, снова набросились друг на друга.
Языки сталкивались, высекая разноцветные фейерверки. На губах — дурманящий эфир. Внутри нас — огненный смерч, сносящий всё на своём пути.
Что там говорила мама о том, что мне нельзя? П-ф-ф, да плевать!
— Мне пора? — скорее спрашиваю я со стоном.
— Чёрт, Истома, на хрен твою маму! — рычит и кусает меня за нижнюю губу.
— Там ещё и бабушка есть, — смеюсь я, а он только заходится в глухой злобе и крепче сжимает меня в своих сильных руках.
Мой мальчик...
— Что им скажешь? — кивает на мои волосы и теребит за капюшон худи. — Давай вместе отмазку придумаем?
— Не надо. Я знаю, что говорить.
— Уверена?
— Угу. Ну я пойду? — всё-таки собираюсь с силами и тяну на себя ручку автомобильной двери. Вот только выйти не могу.
Просто сижу и бесконечно обнимаю взглядом дорогие сердцу мужские черты.
— А-а-а, — ворчит Басов, а затем тянется к бардачку, вынимая из него какую-то коробочку, в которой на поверку оказывается такой же, как и у него, дорогой смартфон.
— Что это?
— Это тебе, Истома. Там уже стоит симка с безлимитным доступом в сеть. Мой номер в телефонном справочнике забит. Буду писать — попробуй только не ответь — зацелую насмерть.
— Дурак! — улыбаюсь я, но всё-таки отрицательно качаю головой.
— Даже не пытайся свинтить!
— Но я не могу его принять, — пробую достучаться я до парня, но ему мои потуги, что об стену горох.
— Не драконь меня, — супится Басов, и я всё-таки принимаю из его рук коробочку с телефоном, — и следи, чтобы мама твоя его не нашла. Ок?
— Ок.
Последний поцелуй на прощание. Болезненный спазм за рёбрами, когда мы всё-таки расстались. И ещё один, когда его машина с пробуксовкой выскочила из моего двора и скрылась за поворотом.
