— Мне очень жаль, — сначала дотронулась я до его щеки, а потом крепко обняла парня, пытаясь хоть как-то утешить его боль. Но напрасно.
— Не надо, Истома. Мой отец был не самым хорошим персонажем, знаешь ли.
— Но и не хуже моего, — прошептала я, словив слишком болезненную вспышку за рёбрами, которая означала лишь одно — я всегда была мимо кассы.
— Он тоже умер?
— Для меня да.
— Гнида, — поджал губы Басов, а затем также, как и я, крепко обвил руками моё тело.
Так мы и простояли какое-то время, а потом улеглись на мягкий топчан, завернувшись в плед и в друг друга, уплетая изумительно вкусные суши и бесконечно долго болтая обо всём на свете.
Обнимались. Целовались. И почти переступили черту.
— Почему нет, Истома? — шептал мне Ярослав на ухо, пока его руки блуждали на моих бёдрах, поджигая во мне звонкие петарды.
— Пожалуйста, — молила его, ибо понимала — я бессильна перед этим парнем и давно уже капитулировала."
"Растеклась перед ним бесформенной прибалдевшей лужицей сладкого сиропа.
Влюбилась...
— Скажи мне «да», — упрямо расстёгивает на моей груди крючки бюстгальтера Басов, — обещаю, больно не будет...
Дышу часто. Зажмуриваюсь. Чувствую, как подушечки его пальцев обжигают кожу рядом с кромкой моих трусиков, чуть тянут ткань вниз, и я отчётливо осознаю, что мы на полной скорости несёмся за черту благоразумия и трезвости ума.
— Тебе понравится, Истома... верь мне. Только мне одному...
Укус в шею. Ниже. Чувствую его настойчивые губы и горячий язык у себя на груди.
Почти схожу с ума от зашкаливающих ощущений. Ох, мне так сладко, так пылко, так бесконечно прекрасно. Я буквально замираю на острие ножа, в шаге от пропасти, в которую одновременно боюсь упасть, но в то же время желаю сброситься сломя голову.
Быстрее!
— Ты со мной? — до лёгкой боли сжимает мою ягодицу Басов и чуть подкидывает на себя, стыкуя нас в самых неприличных местах и высекая из моих глаз искры, а изо рта протяжный, глухой стон.
— С тобой..., — мало соображая от страха и эмоционального опьянения, бормочу я.
И критически не осознаю, как именно трактует мои слова парень, фактически принимая мою капитуляцию.
И где-то здесь, когда до нашего падения в пьянящие и пенящиеся волны страсти остаётся всего лишь последний шаг, телефон Ярослава вдруг издаёт громкую, почти истошную трель.
Ох!
Он пытается её игнорировать и продолжить то, что мы не закончили. А я? А я будто бы пощёчину словила. Звонкую. Хлёсткую.
