Я старалась на него не смотреть и снова молилась как не в себя.
«Господи, помоги, сохрани и помилуй. Только от Семёна! Только от него одного!»
Но Семён никуда не испарился. Лишь с согласия моей матери и бабки проводил меня до воскресной школы, а после неё встретил, чтобы совершить прогулку по набережной, о которой наши матери давеча сговорились.
Идёт. Болтает о какой-то ахинее. Я даже не слушаю, только кутаюсь от холода в куртку, подаренную Басовым, и жалею, что не взяла с собой тот самый телефон.
А вдруг он позвонит? А вдруг напишет?"
"А вдруг.
..
Но я знаю, что этого никогда уже не будет. И от этого знания, моё бедовое сердце будто бы опоясывает стальная колючая проволока. И сдавливает, нанося непоправимый вред и разрывая его на куски...
Мне не нравится!
Но что я могу?
Ни. Че. Го!
Я просто тут. Иду, уткнувшись в мокрую брусчатку набережной и покорно жду, когда же весь этот ад закончится. Навстречу нам идут десятки равнодушных лиц. Кто-то смеётся, кто-то громко травит анекдот, кто-то с упоением обсуждает по телефону планы на вечер.
И только я, словно на цепи, бреду в никуда, рядом с аморфным нечто, которое мне бессовестным образом подсунули под нос.
Шаг. Шаг. Шаг. И ещё один, словно по битому стеклу, а в следующее мгновение я замираю, так как перед нами неожиданно вырастает высокая, затянутая во всё чёрное, фигура. Капюшон низко опущен на глаза. Руки в карманах куртки.
— Простите? — бормочет опешивший Семён.
— Не прощу, — поднимает голову незнакомец, и я тут же врезаюсь в шоколадную глубину его глаз.
Вероника
Басов сейчас смотрит только на меня. Препарирует своим злыми зенками. Прищуривается и шлёт мне предупреждающую, самоуверенную улыбку. Он ведь в эту самую минуту даже сотой доли вероятности не допускает, что я смогу куда-то деться из-под этого колпака, которым он только что меня накрыл.
— Не надо, пожалуйста, — делаю я к нему шаг, взглядом умоляя не устраивать сцен, выяснения отношений и прочей грязи, которая, я вижу, у него на уме.
— Помолчи сейчас, — рубит жёстко, и я тут же теряю весь свой запал, — я ночь не спал, думал придётся соперничать с Аленом Делоном, а тут всего лишь Джабба Хатт. Я в шоке, Истома...
Фыркает, качает головой и только после этого показательного осуждения моим действиям переводит всё своё внимание на ошалевшего Семёна. Тот, кажется, завис по полной программе, над его головой лишь бегущей строки с надписью «loading» не хватает.
