Но вместо поцелуя я вздрагиваю, испуганно прижимая ладонь к груди — это разрывает тишину надвигающейся ночи клаксон автомобиля, что стоит позади нас. Зелёный давно загорелся, а мы и не заметили, оглушённые чувствами.
Качаю головой, переживая внутри себя миллионы крошечных торнадо, что окончательно разматывают меня. Но я рада всей этой сумасшедшей квинтэссенции — лучше так. Я рядом с ним живая!"
"Знакомая элитная многоэтажка подмигивает нам огнями, взмывающими в черноту осеннего неба. Ладошки потеют, и я начинаю нервно ёрзать на сидении.
— Боишься?
— Нет, просто...
Блин, не могу я ему врать. Я боюсь. Нет, больше! Я в ужасе, потому что я не научилась ещё играть в эти игры. Но ведь это же они, так? Взрослые. Опасные. Заставляющие душу разбиваться на тысячи осколков от предвкушения и робости. А вдруг у меня не получится? А вдруг ему не понравится? А вдруг он попросит того, чего я пока не могу ему дать? Что тогда?
Мне хочется быть волшебной Истомой. Но на деле я чувствую себя лишь Верой с лишним весом и слишком откормленными тараканами в голове.
— Готова? — поворачивается он ко мне, когда автомобиль глохнет на подземной парковке.
— Нет.
— Отлично, — улыбается как демон, облизывает нижнюю губу и её же прикусывает.
А затем достаёт широкую атласную ленту.
— Мы же не в сопливой мелодраме, Яр.
— Плевать, — хмыкает, — я так хочу.
— Что именно?
— Подарить тебе кино. Не знаю, возможно, «Сумерки» или «Спеши любить».
— Главное, чтобы не «Жестокие игры».
— Я это учту.
Выходит из тачки и идёт ко мне, открывая дверь с моей стороны.
Выхожу тоже, дрожа всем телом, а затем покорно жду, пока Басов крепко завяжет ткань на моих глазах. Целует в щеку, скользит губами до моего рта, чуть прикусывает, но не добирается до пункта назначения, и я шестым чувством ясно вижу, что он довольно улыбается, словно кот, только что сожравший мышь, за которой гонялся последние полгода.
— Идём.
Шагаю поломанной куклой. Дышу взахлёб — ещё немного и будет гипервентиляция лёгких. Моё тело планомерно слетает с катушек.
Рядом с ним!
— Что ждёт меня там, Яр? — подавившись эмоциями, всё-таки спрашиваю я, когда лифт несёт нас на двадцатый этаж.
— Я, — отвечает Басов и прижимается ко мне максимально близко, опаляя кожу щеки своим жарким дыханием, — и сюрприз. Я же говорил.
Кончики его пальцев шаловливо дотрагиваются до моих бёдер и нагло задирают ткань шерстяного платья всё выше и выше, пока не шокируют рецепторы своим прикосновением кожа к коже.
Коротит. Взрывает!
Еще наглее.
