Не успеваю переварить его слова и проваливаюсь в глубокую кроличью нору, но, кажется, уже через секунду вздрагиваю от звука будильника, что Ярослав специально завёл, чтобы мы не проспали все на свете.
Подскакиваю с дивана и недоумённо кручу головой, в первое время не понимая, где вообще нахожусь. Затем взгляд замечает в обеденной зоне на стуле моё платье и бельё. Щёки тут же вспыхивают ярким пламенем. И испепеляют меня к чертям собачьим.
Ох...
Закрываю глаза кулачками и качаю головой. Хочется поплакать. И может быть, даже умереть со стыда.
Особенно тогда, когда из спальни, полностью одетый, выходит Басов и подмигивает мне.
— В душ пойдёшь?"
"— Э-м-м... пожалуй, нет, — переступаю я с ноги на ногу и ещё сильнее кутаюсь в плед, ощущая себя абсолютно беззащитной под его сканирующим взглядом.
— Ок, — кивает парень и натягивает на себя камуфляжное худи с нагрудной вышивкой «Dolce Gabbana», — одевайся, отвезу.
— Ладно, — киваю я и пытаюсь разглядеть хоть какие-то эмоции на его скуластом лице, но у меня ничего не выходит.
Грудь неожиданно и болезненно стягивает раскалённый добела металлический обруч.
— Истома, — склоняет набок голову Басов, — давай поиграем в гляделки в машине. Время, — и показательно стучит по своим наручным часам.
Я тут же киваю и бросаюсь собирать разбросанные вещи, а затем, торопливо перебирая ногами, спешу скрыться в спальне, игнорируя прилетевшее в спину:
— Чего я там не видел, Истома? — и ржёт.
Придурок.
Качаю головой, но упорно трясущимися руками пытаюсь упаковать себя в тряпки.
Криво, косо, но получается, и я облегчённо выдыхаю, а затем выхожу обратно к Басову.
Не выдерживаю и задаю вопрос в лоб. Потому что меня жрут черви сомнения. А ещё, потому что мне необходимо знать, что я всё ещё нужна ему после всего, что между нами случилось.
Суеверный страх безжалостно насилует мозги и только парень, стоящий передо мной, может испепелить его одним лишь своим словом.
— У нас всё нормально?
— Конечно, — пожимает Ярослав плечами и улыбается мне, глядя на меня чуть исподлобья.
— Прости. Просто я, — заламываю руки, — боюсь.
— Перестань, — притягивает он меня к себе и смачно впивается в губы, сразу же наполняя тело сладкой эйфорией, — страх — бесполезное чувство, Истома.
Киваю непонятно чему. А затем облегчённо прикрываю веки, когда Басов переплетает наши пальцы и ведёт меня на выход. Обуваемся. Покидаем его квартиру. Едем по едва просыпающемуся утреннему городу. Молчим.
Перед моим домом долго целуемся.
