— Какая же ты умничка, схватываешь на ходу, — кидает конверт рядом со мной, а затем снова усаживается поудобнее и улыбается, словно добрый Дедушка Мороз, — а теперь проваливай отсюда. И чтобы я тебя больше не видел и не слышал.
В это самое время дверь с моей стороны открывается, и я собираюсь позорно сбежать, но амбал не даёт мне этого сделать. Он угрожающе мне цыкает и кивает на злополучный конверт. Я тут же беру его в руки, боясь физической расправы, и обещаю себе, что обязательно выброшу его в первый же попавшийся по пути мусорный бак.
Я так и остаюсь стоять с пачкой денег в руках, когда представительский автомобиль всё-таки плавно трогается и неторопливо уезжает со двора.
Обтекаю.
Ноги не двигаются.
Горло забил ком размером с целую вселенную. Хочется рыдать в голос от страха, что у этого страшного человека всё получится и бежать быстрее к Ярославу, чтобы нажаловаться ему, а потом попросить растереть в порошок всех наших обидчиков. Несколько минут плаваю в киселе из собственных страхов, а потом всё-таки решаюсь на кардинальные меры.
Достаю телефон и уже почти нажимаю на дозвон Ярославу, как тут же вздрагиваю, услышав своё имя.
— Ника.
— Раф, — сглатываю и тут же поспешно прячу пакет с деньгами за спину. — Давно ты тут?
— Только подъехал, — прищурившись, полирует он меня пристальным взглядом, а затем указывает на свою тачку, — прыгай."
"— Ок, — киваю я, на ходу воровато засовывая конверт за пояс юбки, а затем сажусь в прогретый, пахнущий табаком и специями, салон.
Аммо почти сразу же трогается с места и отъезжает на пару кварталов, а затем паркуется в кармане между двумя фургончиками.
— Кто это был? — разворачивается вполоборота и медленно сканирует меня с ног до головы.
— Где?
— Я видел, как от тебя отъезжал чёрный Майбах, — пожимает плечами Аммо.
— Ах, это... это был... э-м-м, мамин знакомый, кое-что попросил передать ей, так что..., — пытаюсь сочинить я на ходу удобоваримую ложь и слежу за реакциями парня.
— Ну ясно всё с тобой, Истомина, — как-то неприятно ухмыляется Рафаэль и моя кожа вся покрывается колючими мурашками.
А я не знаю, что говорить ещё! У меня от стресса и страха все мозги перекрутились в гоголь-моголь.
— Ладно, Ника, посмотри на меня, — осторожно дотрагивается до моей ледяной ладони Аммо и проникновенно заглядывает мне глаза.
— Рафаэль, пожалуйста, не томи, — мои внутренности словно перемалываются в блендере, а грудь стягивает раскалённая добела колючая проволока.
