Она довольна, что ещё раз втоптала меня в грязь, а мне так отчаянно хочется вернуться в мою старую жизнь.
Ах, зачем я вообще мечтала вырваться в «большой мир»? Верно же говорят — бойся своих желаний. А теперь вот — получи, распишись и радуйся со слезами на глазах, дура наивная."
"Но надолго меня не хватило. Сплетни разнеслись по гимназии как лесной пожар и теперь, наверное, даже ленивый был в курсе, что я на постоянной основе хожу в церковь, а ещё так «двинута» на религии, что пишу стихи во имя Всевышнего.
Именно потому, многие ребята проходят мимо меня и, кривляясь, выдают:
— Господи спаси, господи помилуй! Иже еси на небесех...
Бросаю булку в тарелку и ретируюсь. Потому что, ну невозможно!
Отсиживаюсь в читальном зале, а за пять минут до звонка всё-таки выползаю из своего укрытия и направляюсь к кабинету физики. Но, не дойдя до нужной двери всего пару десятков метров, встаю как вкопанная, потому что навстречу мне свиньёй идут Максимовская, Тимченко и Андриянова.
На панике не знаю, куда ретироваться.
Но всё же просто отхожу к стене и практически вжимаюсь в неё, полируя взглядом собственные ботинки. До тех самых пор, пока в области моего зрения не появляются три пары дорогих лакированных туфель.
— Ну что, Туша, продолжим обмен любезностями?
Молчу.
— Что ты язык в задницу засунула, убогая?
Я даже не понимаю, кто именно со мной говорит. Я лишь отгораживаюсь от всего высокими стенами и представляю, что смотрю в окно на бесконечный океан, над которым парят кричащие чайки.
Я здесь одна, мне хорошо и больше никого нет.
Тычок в плечо.
Ещё один прилетает с другой стороны, но я снова не реагирую. По моему воображаемому морю плывёт стая дельфинов. Они мне намного интереснее, чем эти злые девочки. Меня хватают за руку, трясут, что-то требуют, но я не здесь.
Пока по щеке не прилетает пощёчина.
— Это что ещё такое тут происходит?
Молекула ледоколом врезается в наш круг и переводит хмурый взгляд с меня на моих обидчиц и обратно. Вот только отвечать за свои действия они не торопятся.
Марта просто криво ухмыляется, сложив руки на груди, а потом рубит прямо преподавателю в лоб:
— Вы хотите нас в чём-то обвинить, Марина Максимовна?
Но и учитель химии не пасует, а осторожно берёт меня за руку и выговаривает:
— Я нет. А вот Истомина может быть другого мнения.
— Ну пусть попробует.
— Из-за чего всё это, Вероника? Я слышала, как тебя назвали нелицеприятными словами.
— Всё нормально, — прохрипела я.
