— Я не могу ее принять, Ярослав, — прикрываю глаза и сглатываю, так как не способна бороться с тем волшебством, что окутывает меня, когда его пальцы начинают нежно проминать мой затылок и чуть зарываться во влажные волосы.
Это. Просто. Отвал башки!
— Почему? — трётся носом о мою щеку.
— Да что я маме-то скажу? — и стон всё-таки позорно, но вырывается из меня.
— Правду. Точнее — полуправду. Девочки нечаянно испортили твою ветровку, а потом взамен купили новую. Вот и всё.
— Я не умею врать, Ярослав.
— Пора учиться, — улыбнулся он, словно Чеширский Кот, и я внезапно от этой фразы словила болезненный спазм за рёбрами.
"
"— Блин..., — облизнула в абсолютном раздрае и нерешительности губы.
— Делай, как я говорю и всё будет нормально. Верь мне. И больше никому.
А затем неожиданно отстранился и снова тронулся, кидая лишь отрывистый вопрос:
— Адрес?
Называю. А уже через четверть часа автомобиль тормозит в тени ракит, на углу моего дома.
А затем и Ярослав тянется ко мне с вполне себе очевидным намерением поцеловать меня.
Его глаза буквально жрут мои губы, а руки нещадно тянут к себе.
Сердце стопорится в сахарном спазме.
— Что ты делаешь? — пытаюсь всеми силами отбиться я.
— Как что? — недоумённо хмурится Басов и вопросительно смотрит на меня. — Прощаюсь со своей девушкой.
— А я...
— Что? — прессует меня взглядом.
— А я не она.
— Не понял? — его мощная фигура будто бы вспыхивает недовольством.
— Да что уж тут непонятного? — складываю подаренную ветровку опять в пакет, но почти тут же торможу.
— Одела на себя! Живо! — форменно рявкает, и я с перепугу делаю так, как он велит, а затем затравленно смотрю на парня, который нервно стискивает кожаную оплётку руля и чертыхается.
— Я всё никак не пойму, Истома, тебе в кайф, что ли, в аутах ходить? Так нравится, что тебя шпыняют, травят, издеваются и опускают ниже плинтуса? Отвечай!
— Нет, но...
— Тогда какого х... художника? Кого ты пытаешься обмануть? Я же всё вижу. Ты же как чистый лист, чёрт тебя дери!
Минута зависает между нами и разбивается, а из моего рта вылетает честный ответ.
Честнее просто некуда.
— Даже если я на тебе когда-нибудь зависну, Ярослав, то мы и тогда не сможем быть вместе. Мне нельзя дружить с мальчиками. Мне нельзя дружить с тобой. Никогда...
Последнее моё слово разливается между нами смертоносным ядовитым облаком. Травит. И окончательно убивает.
— Уходи, — рубит он коротко и отворачивается, а я задыхаюсь, потому что все внутренности объявили мне забастовку.
